Читаем Фаза 3 полностью

Селия промолчала. Бессмысленно объяснять сыну миллиардера, что стоимость авиабилета в Париж на двести-триста долларов превышает ее скромный бюджет. Тем более сейчас, когда она бьется изо всех сил, чтобы хоть частично и без новых кредитов оплатить больничные счета отца. А они копятся и копятся. Адам вряд ли поймет, каково это – в конце каждого месяца шарить по банковским счетам и пытаться свести концы с концами.

Селия никогда и ни с кем не делилась. Да, она окончила Гарвард, но только потому, что одарена ничуть не меньше, а скорее даже больше, чем юноши и девушки, чьи отцы, деды и прадеды учились в Гарварде. Не сразу, но вписалась в эту среду, и никто даже не догадывался, что выросла она в полуразвалившемся бунгало, что ее мама была то официанткой, то стюардессой, а отец – кочующий садовник по вызову.

Нет, она никогда не была в Европе. Чему тут удивляться?

– А как твой отец? – вспомнил Адам. – Нгуен говорил что-то про несчастный случай.

– Ну какой там несчастный случай! Поскользнулся.

– А у моего было огнестрельное ранение.

– Что? Он воевал?

– Дурацкая история. Был в гостях у какого-то инвестора. Ты же знаешь, у отца есть несколько ресторанов…

– Знаю, конечно.

Несколько ресторанов… Адам явно поскромничал. Его отец владеет концерном “Миллер”, включая кабаре и ночные клубы.

– А этот инвестор не только куда-то там инвестирует, он еще и коллекционирует оружие. Захотел похвалиться – вытащил откуда-то старинный дробовик времен Гражданской войны. Последнее приобретение. Отец решил попробовать… как ребенок, ей-богу. Угодил себе в ногу. Говорит, не знал, что ружье заряжено.

– Твой папа?!

– Ну да.

– Серьезное ранение?

– Это смотря что называть серьезным. Ногу сохранили, во всяком случае, но рубцы безобразные, мягкие ткани всмятку. Ничего удивительного – дробовой заряд с полуметра. Декоративно хромает и глотает оксикодон[22]. Думаю, не без удовольствия.

– А ты с ним говорил?

Глаза Адама внезапно погасли, словно подернулись мутной пленкой, как у птиц.

– Мы не общаемся, – сухо сказал он.

Селия растерянно молчала. Собственно, она ни разу не слышала от Адама рассказов о родителях. Все, в том числе и она, знали, чей он сын. Селия считала эту информацию вполне достаточной, она даже подумать не могла, что в такой семье могут возникать какие-то неурядицы. Принято считать, что у богатых всегда все в порядке. О чем спорить, если у тебя столько денег?

– Он наверняка выдумает какую-нибудь историю и будет хвастаться боевым увечьем. Ветеран неизвестно какой войны.

Никакой горечи в голосе, лишь разочарование. Так вот почему он так охотно принял предложение поработать во Франции! Оказывается, не только из-за Дэвида…

Селию внезапно окатила теплая волна. Если вдуматься, на судьбу пенять не стоит.

– Может, не надо так уж… – начала было она, но Адам ее прервал:

– Неважно. Выкинь из головы. У нас другие проблемы. Если бы они не застрелили Фреда Ньюмэна… но дело сделано. Надо, по крайней мере, добиться, чтобы нам отдали его мозг.

– Эндрю не слезает с телефона. Пытается уговорить судебных медиков передать мозг нам. Послали экстренный запрос в комиссию по этике – мол, экстраординарные обстоятельства, общественная безопасность и тэдэ и тэпэ. Те, как всегда, тянут с ответом. Ты же понимаешь, вопрос стоит гораздо шире: на что мы имеем право, а о чем лучше не заикаться. Правила нельзя нарушать, но… но у нас же два трупа среди добровольцев! И дети…

Селия осеклась, вслушалась в собственные только что отзвучавшие слова, и ее зазнобило.

– Что да, то да, – со вздохом согласился Адам. – Я с детства мечтал заниматься наукой, но если бы мне рассказали про наши проблемы… даже не знаю… Может, сидел бы и подбивал дебет с кредитом в каком-то из отцовских ресторанов.

– Но ты же знал, что всякое бывает. Не только такой кошмар, как сейчас у нас, а что-то другое… Загубленные без нужды животные и все такое прочее.

Адам задумался.

– Наука… ну да, всякое бывает. Как и в жизни. Но вековой опыт показал, что нет ничего постояннее. Истина вечна.

– Тебе надо было пойти в теологию, – улыбнулась Селия. – Вот уж где вечные, постоянные и неопровержимые истины. И мышей не надо гробить.

– Пожалуй… – Адам тоже улыбнулся, но улыбка получилась невеселой.

– А еще лучше – в буддисты. В тибетские монахи. Сидишь с плошкой риса и всем доволен.

– Ну да… пока не заметишь другого аппетитного монаха. Или не понюхаешь гамбургер, к примеру.

Селия рассмеялась, на этот раз искренне.

– Ладно, Адам, мы отвлеклись от темы, тебе не кажется? Я позвоню попозже.

– Чао…

Он нажал на кнопку отбоя.