– Разумеется. Это было давно. Мы с женой… мы очень много пережили… – Он помотал головой. – Неважно. Еще раз – в страшном сне представить не мог, что это может повлиять на эффект Re-cognize. Это… – повторил он с насмешливым нажимом, – мышь то есть… Какой шанс? Один на миллион? Я же сразу прошел курс антибиотиков.

– Значит, вылечился?

– Ты же сам видишь, что не умер. В наши дни даже вторичный сифилис можно найти разве что в каком-то первобытном обществе, а о третичном вообще забыли.

– А потом? Когда мышь напала на своих подружек?

– О господи! Как я мог тогда это связать? Честно говоря, я тут же забыл, под каким номером была та, что меня цапнула. Даже не забыл, а не посмотрел. Да и никому в голову не приходило, пока Адам не нашел связь. Мне очень жаль…

– Что ж, – вздохнула Селия, – ты прав – никто ничего не знал. И проект все равно завершен…

Эндрю глянул на нее с благодарностью, а она вспомнила Дэвида. Дэвида – с его бесчисленными знакомствами, с ослепительной улыбкой. Ему не пришлось пережить и десятой доли того, что пережил Эндрю на пути к своей мечте. Какие лозунги ни вывешивай, Америка вовсе не бесклассовое общество. Таланты в конце концов пробивают себе дорогу, но усилия несравнимы. Она знала это по себе.

– Я допустил серьезную ошибку.

– Все ошибаются. Повторяю: ты же не знал и знать не мог.

– Дэвиду рассказали?

– Мы только что наткнулись на эту историю. Никто ничего не знает. – Мохаммед подумал и добавил: – И пусть не знают. Так будет лучше.

Эндрю опустил лицо в ладони и некоторое время молчал, потом обвел их страдающим взглядом.

– Иной раз мне кажется, что лучше бы мы вообще не наткнулись на эту идею. Но когда я думаю о больных… о твоем отце, Селия. Почти чудо…

– Нет, Эндрю. Хорошо, что наткнулись. Это того стоило.

Мохаммед откатился на стуле.

– Что ж, остается поблагодарить за важную информацию, – торжественно, но с заметной иронией произнес он и уже у двери, обернувшись, добавил: – Прошу прощения, у меня многообещающий ланч с приятельницей.

Селия выдохнула с облегчением. Она-то понимала, что служебный проступок Нгуена – нелепая случайность. И очень хорошо, что поначалу довольно агрессивно настроенный Мохаммед тоже это понял.

Эндрю долго сидел с опущенной головой.

– Спасибо за лояльность, Сел… – тихо произнес он, но особого облегчения в его голосе она не услышала.

– Послушай, Эндрю… я вчера была у отца. За весь день не заметила никаких отклонений. Так же адекватен и наивен, как всегда.

– Это замечательно.

– И ты помнишь про эти две недели, что мне позволили с ним провести? Как мне все помогли… и ты в том числе.

– Селия, как будто все кругом слепые и бесчувственные. Все же видели, как ты работала. Эти две недели – самое меньшее, чем мы могли тебе отплатить.

– Да, конечно… но я и без разрешения выкрала бы отца. Нашла бы способ… – Она неожиданно всхлипнула. Вспомнила похищенную дозу, Дэвида, который помог скрыть ее проступок.

– Разумеется. Жизнь куда больше, чем все наши потуги. И любовь всегда побеждает.

– Не всегда…

– В конечном итоге – всегда. А теперь, когда мы избавились от Мохаммеда, приглашаю на ланч.

– Спасибо, не стоит… я сама…

– Это только кажется, – перебил ее Эндрю, – я сам, я сама… Но я-то уже достаточно стар, чтобы понимать: это не так.

Селия заглянула в комнату для конференций – ту самую, где Роберт Маклеллан едва ее не пристрелил. Сейчас там несколько человек пили кофе и болтали о пустяках. Она будет помнить тот день всегда – спокойный взгляд убийцы, быстро желтеющее лицо Эсте.

Пошла по коридору. Двери в большинстве комнат открыты, это неписаный закон. Кое-кто поднимал голову, приветливо махал рукой и снова погружался в работу.

Вот ее место в жизни. Странно, но, может быть, впервые за многие годы ей пришла в голову эта мысль. Это ее место в жизни. Ее дом.

Спустилась на лифте в лобби. На стеклянной входной двери – карминно-красная эмблема Гарварда.

Селия вышла на улицу и зажмурилась от яркого солнца.

* * *

– Гейл была мне сестрой. Родственная душа, если ты помнишь Гёте. – Роберт не отрываясь смотрел на Сайруса через толстое стекло перегородки. Свет с потолка резал глаза, его не гасили даже по ночам, но он уже начал привыкать. – И я, признаться, не очень понимаю, что ты от меня хочешь. Что нового я должен тебе сказать? Охотникам задавать вопросы я уже все объяснил. Десятку, не меньше.

– Объяснения нет, Роберт. И оправдания тоже нет.

– А кто тебе сказал, что я собираюсь оправдываться? – Роберт посмотрел на часы – уже за полдень. Он охотнее прогулялся бы по тюремному двору, а с другой стороны – приход Сайруса внес некоторое разнообразие в унылые будни. – Хотя объяснить могу. Объяснение проще простого. Я хотел ее защитить. Она очень страдала.

– Перестань, Роберт. Ты и сам знаешь, что это не объяснение.

– Ну хорошо… – Роберт прикрыл глаза, потом открыл. – Мои действия объясняются течением заболевания.