Читаем Фаза 3 полностью

Мохаммед некоторое время молчал, пытаясь осознать услышанное.

– Возможно… но от кого? Теперь не узнаешь…

– Не говори так, Мо. Ты делаешь мне больно, – улыбнулась Селия. – Если кого-то укусила мышь, он обязан доложить, не так ли? Таков протокол. И все рапорты должны храниться в архиве. Но звонить должен ты – сам знаешь почему, – прозрачно намекнула она.

Ни для кого не секрет, что Лизелот, старшая сестра архивного отдела, была по уши влюблена в Мохаммеда. Она даже в фитнес-зал начала ходить только потому, что Мохаммед бывал там чуть не каждый день.

Мохаммед помялся.

– А эти данные разве не засекречены?

– Звони, звони! Может, и засекречены, но тебе она скажет. Сам понимаешь, это не пустяк. На кону стоит Re-cognize. Быть или не быть. К тому же люди сидят в тюрьме. Роберт Маклеллан и Эрик Зельцер. Они опасны для общества, хотя в этом и нет их вины. Спроси, и все. Погоди-ка… сначала надо посмотреть журналы эксперимента.

Она начала листать толстые переплетенные тетради.

– Так… рапорт об инциденте с мышью. Третье октября. Должно пройти не меньше трех месяцев после заражения… скажем так – полгода. Значит, прошлым летом. Июнь – июль. Попроси ее просмотреть все рапорты о необычных происшествиях с подопытными зверьками. Я имею в виду, нашей группы. И ветеринаров, конечно. Могли быть и замены на лето – брали кого-то со стороны в период отпусков.

Мохаммед пощелкал мышью, нашел нужный телефон и позвонил. Селия проверила сообщения – одно, от Дэвида, пришло еще утром. Думаю о тебе, скучаю…

Интересно, что будет дальше. Наверное, кому-то придется переехать – либо ему в Бостон, либо ей в Нью-Йорк.

Покосилась на Мохаммеда – тот откровенно заигрывал, сыпал комплиментами, пока Лизелот листала журналы.

– Замечательно! – наконец произнес он с большим чувством. – Приглашаю на ланч! Сегодня, сегодня, когда же еще?

Нажал кнопку отбоя и взглянул на Селию. Она повернула кресло и, перебирая ногами, подъехала к его столу.

– Вот смотри. Укус… царапина…

– Апрель. Слишком рано.

– В мае… – Мохаммед прокрутил дальше, – в июне… везде пусто. А это… – Он слегка наклонился к экрану и ткнул пальцем в одну из колонок: – Видишь?

– Укус. Так… выведи полный рапорт. Вон там… кликни три точки наверху, выбери рапорт.

Через несколько секунд загрузился полный рапорт о происшествии.

– Что? – Мохаммед зажмурился и снова открыл глаза. – Доктор Нгуен? Укус, ранка… Отека нет… противостолбнячная прививка.

Селия прикрыла рот ладонью.

– Тридцатое июня… – почти прошептала она. – Все совпадает.

– Невероятно! – Мохаммед уставился на Селию. – Он, конечно же, не мог рассказать. Ты же понимаешь. Какая-то интрижка – где еще он мог подцепить люэс? Наверняка прошел курс антибиотиков. И да, никому ни слова.

– Не могу поверить. А если он не знал?

– Не мог не знать.

– Он знал не больше, чем мы. – Селия встала на защиту шефа. – И потом, мы же сами ничего не знали! Никто про это даже не думал!

Доктор Нгуен был ее шефом уже давно, начиная с аспирантуры. Он мог быть неприятным, даже невыносимым, его нервозность и постоянные смены настроения раздражали всех, но в честности его Селия не сомневалась. Эндрю Нгуен не мог намеренно скрыть что-то, имеющее значение для проекта, который, судя по тому, как близко принимал он к сердцу все с ним связанное, стал главным в его жизни.

Селия попыталась представить фотографии на стене в кабинете Эндрю. Его родители – они бежали из ада, научились выживать в новой стране. Почти осуществили американскую мечту, отказывая себе во всем, дали сыну образование. У Эндрю двое очень способных детей, красавица жена.

Мохаммед решительно направился к двери, и Селия, страдая от неловкости ситуации, последовала за ним.

Кабинет заведующего лабораторией находился в том же коридоре.

– Чем обязан? – поднял голову Нгуен. Спросил вроде бы спокойно, но у Селии всегда возникало ощущение, что шеф либо чем-то раздражен, либо очень занят.

– Тебя укусила мышь, – без всяких предисловий сообщил Мохаммед.

Селия почувствовала, что краснеет. Больше всего ей хотелось провалиться сквозь пол и оказаться этажом ниже. Эндрю непонимающе уставился на Мохаммеда:

– И что?

– Как – что? Ты не видишь связи?

Эндрю сжал губы, глаза его, и без того узкие, превратились в щелочки и приобрели странный тусклый блеск, как у лихорадящего ребенка. Они ждали привычного взрыва, но шеф не сказал ни слова. Понял.

– Можем зайти в другой раз, – сжалилась Селия.

Эндрю встал и плотно закрыл дверь.

– Сядьте.

Селия и Мохаммед, ни слова не говоря, сели. Селия одернула халат – посчитала, что строгость в одежде в какой-то степени может облегчить предстоящий тяжелый разговор. Покосилась на Мохаммеда – на лице у того читалось лишь искреннее любопытство.

Еще молод, подумала Селия. Вряд ли осознает глубину открывшейся пропасти.

Во взгляде Эндрю мелькнуло что-то жалкое.

– Даже думать не мог. Подумал бы – конечно, рассказал бы.

– А ты знал?