Глава 9. Расставание

Несколько дней я не виделся с Федором. В голову назойливо лезли недавние воспоминания. Было скучно — все же решил перетерпеть. Ведь жил я раньше без него. Снова стал ходить на охоту. Отдыхал в шалаше на косе. Федор там не появлялся, Ланка тоже. Я не знал, чем они занимаются, и старался об этом не думать. Было немного жаль, что я потерял друга. Винил в этом девчонку. Но однажды Федор сам появился перед моим вагончиком на велосипеде — двухколесном «Орлёнке».

Спустил одну ногу на землю и так стоял, полусидя, пока я не вышел:

— Привет! Чем занимаешься?

В ответ я пожал плечами.

Он делал вид, что наше общение не прерывалось. Пренебрежительно постукивал ладонями по рулю, улыбался как всегда. Я с удивлением посмотрел на его обувь. Гады на ногах были затянуты веревкой несколько раз продетой через отверстия шнуровки. Поймав мой удивленный взгляд, Федор хмыкнул:

— В цепь попадают, — но тут же не выдержал. Глаза заискрились. — Как тебе мой конь?

— На женском ездишь? — кивнул я на косую раму. Сделал презрительную гримасу.

В душе все трепетало от желания, но я сдерживался. Велосипед был моей мечтой.

— Хочешь прокатиться? — Федор перекинул ногу и повернулся ко мне. Присев поперек сиденья.

Я кивнул.

— Только до мастерской и обратно, — строго сказал он, показав в сторону ближайшего барака.

Велик был настоящий. С надувными шинами. Не то, что оставшийся в Ленинграде — переделанный из трехколесного. Я ехал неторопливо. Старательно объезжая обломки досок железяки и валяющиеся повсюду гнутые гвозди. Поглядывал по сторонам — не видит ли кто из взрослых?

Когда я вернулся, у крыльца стояли трое. Огромный взрослый мужик в кожаном плаще читал нотацию смущенно улыбающемуся Федору. Грозил указательным пальцем. Рядом хитро щурилась Ланка. Она приветливо помахала мне и пошла навстречу.

— Как тебе мой велик? — спросила она.

— Просто шик! — отозвался я, погрустнев. Понял, что на сегодня катание закончилось.

— Это мой Дедка, — кивнула в сторону мужчины, когда мы подошли.

Тот вскинул недовольный резкий взгляд на Ланку. Но та пренебрежительно фыркнула и отвернулась. Села на велосипед, неторопливо укатила. Резиновые шины грузно проседали на промытых в земле колдобинах.

Мужчина проводил ее взглядом. Посмотрел на меня. Неожиданно молча протянул руку и взъерошил мне волосы. Перевел взгляд на Федора и поднес к его носу свой огромный волосатый кулак. Приятель понурил голову. Улыбка пропала. Скосил взгляд на меня. Я понял, что предупреждающий жест Дедки касается не велосипеда.

— Ты знаешь, этот Дедка здесь начальник стройки! — восхищенно заговорил Федор, глядя вслед удаляющемуся мужчине. Может любого отсюда в Союз отправить за нарушение. Они вдвоем с Ланкой из Улан-Батора приехали на инспектирование. Скоро уедут. У них дома есть видеомагнитофон!

— Да ну, — засомневался я.

— Иностранный! Не веришь? У Ланки спроси, — горячился Федор, — она мне такие фильмы показывала! Все голые… Там мужики с бабами такое вытворяют… И все под музыку!

— Что, танцуют без одежды? — я попытался представить паровозик из «Летки-енки» или «Твист»…

— Танцуют… Ха-ха… Если бы! — лицо Федора начало наливаться краской. — Ты только Дедке не вздумай рассказать — убьет! Видал кулачище?

Он хотел ещё что-то добавить. Но смолчал, сосредотачиваясь.

Я напрягать не стал. Вспомнил его алую физиономию и дрожащую руку у ширинки. Снова стало противно.

Несколько дней после этого мы не виделись. Целую неделю поселок атаковали грозы. Ходили слухи, что их притягивает магнитом вскрытое месторождение молибденовой руды. Самолет с продуктами не прилетал. Машины застряли на перевалах. На полках в магазине остался только уксус и консервы.

Вечером сосед дядя Володя хитро шептался с моими родителями. Всю ночь они с отцом гнали самогонку. Приглушенно радовались. За прикрытой дверью слышалось:

— Ну, давай по первачку! Чтоб не прекращалось!

— Да не пойдет она во вред рабу божьему сыну Дмитрия…

Из чего я сделал вывод, что намечается грандиозный праздник.

В день рождения дяди Володи с утра засияло солнце и мгновенно высушило траву. Был выходной, и как только я вышел на улицу, сосед отозвал меня в сторону. Вытащил из-под вагончика матерчатый сверток. Развернул:

— Смотри! Я же обещал тебе поджиг!

Пахнуло порохом и гарью — аромат знакомый с охоты. Деревянная полированная ручка как у пистолета. Сверху ровными витками проволоки прикручена красноватая трубка, расплющенная с ближнего конца.

— Ствол медный — толщина миллиметр! Ни за что не разорвет — хоть целую порохом набей! — гордо произнес он. Поднес дуло к моему лицу, чтобы я убедился. — Вчера испробовал. Барашек даже не ойкнул.

Кивнул под вагончик, где стоял большой зеленый таз. Под неплотно прикрытой крышкой виднелись куски мяса, слетались мухи. Рядом мехом наружу лежала свернутая овечья шкура, подернутая красным.

— Вот думаю, может выделать и шапку тебе сшить? — усмехнулся он. — На мою голову маловато, а тебе в самый раз!

Я вспомнил похищенного маленького ягненка, и мне стало не по себе. Быть может — это его мать?