Читаем Фатальный абонент полностью

Юлька вернулась с коробкой из-под обуви. Полная пачек денег, перетянутых резинками. Хорошо мы с Хорьком поработали. Всего-то за десять дней! Настроение поднялось. Я посмотрел на Юльку — она хитро прищурилась, стала более привлекательной.

Улыбнулся, хлопнул ее по заднице. Сунул коробку под диван.

Толстуха счастливо захихикала. Вынула из кармана клочок бумаги и бросила мне. Я развернул. Еле разобрал корявый почерк: «Сергей Псо, Стахановцев 10…

Недоуменно посмотрел на Юльку.

— Это ты! Хе-хе! — лицо стало ехидным. — Бабка заставила записать, чтобы я не забыла твои данные.

— Что за «Псо»? Фамилию сократила?

— Нет, такая и есть!

— Прямо Псоу — курорт такой под Сочи.

Что-то в фамилии показалось мне знакомым.

Но что — я понять не мог:

— Следователь не знает своих подопечных?

— Я сказала, что секретарь. Хе-хе. В прошлый раз назвалась следователем, так от вопросов было не отбиться: какое звание, должность, статья… Откуда я все знаю. А так просто — секретутка!

Я подумал, что она пытается соображать, подставляться не хочет. Тоже правильно. Усмехнулся.

Юлька чувствовала, что я доволен. Открыто улыбалась. Провела рукой по моим волосам, обняла себя за плечи:

— Я здесь в магазине вчера такое платье присмотрела…

Ну вот… началось! Я не хотел это слушать. Зачем? Я что — муж? Сморщил мину:

— Давай пожрем по-человечески!

— Водочки? — обрадовалась она.

Я кивнул, и Юлька, включив телевизор, скрылась на кухне. Потом вышла с тряпкой, стала протирать стол, убирать грязную посуду.

В эфире шёл «Дом — 2». Баннер: «Мы строим любовь». Звук выключен, и герои на экране открывали рты, жестикулировали. Девки драли друг друга за волосы. Парни хватались за грудки. Толкались…

Подумал:

«В моё время строили светлое будущее — нынешняя молодёжь строит любовь! Наверно, решили, что будущее у них в кармане…»

Наклонился и выдернул розетку из сети. Экран погас.

Откинулся на диван, руки за голову. Свернувшееся белье уперлось в бок. Почувствовал обильный женский запах от простыней. Но это были уже не тюремные жесткие нары, удушливое пыльное одеяло, отдающее дезинфекцией.

Балконная дверь приоткрыта. Несвежий тюль слегка плещется на сквозняке. За окном шелестят листья, щебечут птицы, покачиваются верхушки деревьев. Они словно маятники стали отсчитывать новое время, возвращать меня к жизни. Даже толстозадая Юлька, суетящаяся на кухне, совершенно не портила ощущаемую мной явь. А казалась чем-то необходимым. Таким же индикатором моей свободы.

После обеда я снова упал на койку. Уже затянутую покрывалом и прибранную хозяйкой, задремал. Провалялся целый день. Идти никуда не хотелось. Было приятно чувствовать себя свободным от всего. Юлька суетилась, без объяснения куда-то ходила. Возвращалась, целовала меня в щеку, прижимаясь мощной грудью.

Ужин был так себе. Но по сравнению с тюремной баландой — деликатесы. Тем более под водку. Я начинал тянуться к прекрасному. Мы долго болтали о всякой ерунде. О Хорьке она не вспоминала. Надеялась?

За окном — белая ночь, пора была ложиться спать. Юлька постелила новое бельё, зашторила окна. Я принял ванну. Вылезая, бросил в неё всю одежду, пропахшую тюрьмой. С блаженством погрузился в чистые накрахмаленные простыни.

Вспомнил. Такими же они были в Монголии. Зимой мылся стоя в тазу. Отец тёр спину, мать окатывала тёплой водой из кувшина. Это было на зимних каникулах. Летом с отцом ходили в баню. Барак на краю поселка. Мать укладывала меня в постель. Белое полотно простыни и пододеяльника, шершавые от крахмала как наждачная бумага. Неприятно хрустели и ломались под тяжестью моего тела. В течение ночи становились мягкими и уже утром ласково укутывали. Вставать не хотелось….

Я чувствовал, что быстро не засну. Мысли перекинулись на мать, далее на бабушку Наташу. А затем опять всплыла бабка Зина. Вспомнилась встреча у отделения полиции. Как я сдрейфил в первые секунды, когда она бросилась ко мне. Неприятный совестливый червячок подтачивал изнутри. Должок! Должок! Какой? Откуда?

Юлька ушла в ванную. Заработала стиральная машина. После вышла с тюрбаном на голове. Так ходила моя мать, высушивая волосы. Смешно встретить что-то родное из далекого прошлого. Здесь в чужой квартире, в малознакомой женщине. Представил ее в то время у стиральной доски: дыр-дыр, дыр-дыр… Ей бы пошло!

Вскоре она развесила на балконе мою выстиранную одежду.

Вернулась в комнату. Освобождая волосы, раскрутила полотенце. Обтерла им руки. Бросила на стул. Помотала головой, раскидывая пряди. Совсем как моя мать. Так женщины будут делать всегда?

— Слушай, а может, вернуть ей деньги? — спросил я, когда Юлька оказалась под одеялом рядом со мной, — Адрес есть.

— Кому вернуть? — Юлька уставилась на меня, не понимая.

— Ну, той бабке, что внука ждет из Чечни.

— С «беломором»?

— Ну да! Жаль как-то ее. Сидела на лавочке со своими папиросами.

— А ты что ее видел?

— Она меня чуть не спалила! За внука приняла, когда я вышел. Бросилась, чуть целовать не стала. Слепая, наверно.

— Ха-ха! — Юлька развеселилась. — Так надо было и прикинуться. Глядишь — родственников бы обрел. У тебя семья-то есть? Жена, дети?