Читаем Фатальный абонент полностью

Казалось, он на мгновенье покосился на меня. Жёлтые остекленевшие глаза были пусты. В них не было ни интереса, ни злобы. Они жаждали крови. Я подумал, что все ещё может закончиться хорошо. Ведь он и в прошлый раз так же медленно наступал.

Они стояли друг напротив друга. Человек с ружьем и огромный огненный пёс. Взгляды перекрещивались как шпаги. Неожиданно пёс рванулся, прозвучал выстрел. Дядя Володя сделал шаг назад и грохнулся на спину в обнимку с мохнатым рычащим чудовищем.

Со всех сторон послышался озлобленный лай и рык. Собаки словно почувствовали сигнал к атаке. Сорвались, бросились к столу. Сидевшие повскакивали со своих мест. С криками бросились врассыпную. Послышался женский визг. Вздыбились клубы пыли. Псы вскочили на стол. Загремела посуда. Огромная бутыль самогона упала, покатилась по доскам, рухнула на землю. Разбилась вдребезги. Запахло спиртным. Собаки хватали объедки, недоеденные куски мяса. Дрались из-за еды, поднимая пыль. Визг и рычание перекрыли все звуки.

В грязном тумане у крыльца что-то завозилось, забилось, застонало. Хрипы и кряхтенье. Словно это был единый живой организм, раздираемый изнутри. Он ворочался, сопел, взбрыкивал. Поднимал все новые и новые клубы пыли. Словно что-то нарождалось новое никому неизвестное. Казалось, вот сейчас все успокоится. Из опустившейся завесы подымется кто-то обновленный, чистый. Сбросит с себя разодранные ошметки.

Неожиданно все стихло. Пыль начала оседать. И там, где она опустилась на землю, стали видны ярко коричневые пятна, поверх которых накатывала алая кровь. Смешивалась. Растекалась разводьями, образуя лужи. Те расширялись, окружая мелкие камешки.

В наступившей тишине ровно стучал дизель.

Послышалось глухое шарканье шагов, хруст гравия. Появился старый монгол. Маленький коренастый. Шёл торопливо враскачку. Ноги колесом в традиционных сапогах с загнутыми носами. Подпоясанный халат. Из-под остроконечной шапки — седые пряди волос. По оставленному им воздушному следу, принюхиваясь, тянулись собаки. Мельком взглянув вокруг, склонился над Красным псом. Кинжалом раздвинул пасть сжимающую человеческое горло. Начавшийся рык пса обратился в едва слышимый короткий скулеж. Дядя Володя захрипел. Стал судорожно дергать ногами, словно пытаясь идти. Из шеи ударил алый фонтанчик.

Старик наклонился и приобнял собаку. Что-то бормотал. Взял на руки, будто огромный мохнатый куль, и выпрямился. Подол халата обагрился кровью.

Некоторое время смотрел на распростертое тело дяди Володи. Покачал головой. Глухо произнес:

— My компан (плохой приятель).

Засеменил прочь, прогибаясь назад под тяжестью ноши. Толкал коленями повисшие лапы пса.

Угрюмо понурив головы, за ними потянулась часть собак.

Кто-то крикнул врача. Из медпункта с чемоданом бежала молодая фельдшерица. Присела на корточки у изголовья раненного. Перебинтовала горло. Расстегнула рубашку. Нагнулась, прижалась ухом у груди. Изо рта мужчины плеснула кровь, запенилась. Медичка вскочила, прижала руку ко рту, прислонилась к вагончику. Согнулась, дёрнулась телом. Сдержалась — не вытошнило. Все-таки — медперсонал.

Ноги дяди Володи ещё раз вздрогнули в коленях, затем затихли. К нему бросилась жена. Лицо в слезах. Упала на колени. Закричала, стала ругаться, бить лежащего кулаками по груди — полетели красные брызги. Затем затихла, вытянула руки, прижалась, обняла тело. Стала жалобно скулить, вздрагивая.

— Самолет, вызывайте самолет! — кричал отец.

Медичка качала головой, вздыхала.

Мать плакала, попыталась затолкать меня домой. Обняла, прижала к себе, не давала выйти.

— Сынок, не ходи никуда! Иди в дом, милый! Эти собаки…

Мама мамочка, мамуля…

Я вырвался. Меня тошнило от страха или отвращения. Сбежав с крыльца, стремглав припустил к ручью. Два раза упал, споткнувшись о свои капканы. Наконец сквозь траву засветилась вода. Стал черпать ладонями и пить. Плеснул на лицо. Вспомнил слова дяди Володи о том, что охота и война — только для настоящих мужчин. Он умер на войне. И теперь был «смирненько». Смирненько, смирненько…

Перешел вброд на косу. В шалаше слышались всхлипывания Ланки, возня и приглушенные короткие фразы. Наверно ей тоже было плохо. Федор успокаивал. Хорошо, что ребята здесь. Успели удрать. Значит у них все нормально. Мне хотелось побыть с ними. Увидеть идиотскую улыбку Федора. Хитрый взгляд Ланки. Меня начала бить дрожь. Перед глазами — кровавое месиво. В ушах слова старого монгола. Теперь я понял, откуда взялась баранина для праздника. И почему пришёл Красный пёс. Все это было ужасно — не хотелось думать о смерти. Невольно вспомнил встречу с Красным псом здесь. Представил себя растерзанным, распластанным, как дядя Володя, «смирненько»…

У порога лежало платье Ланки и знакомые полосатые штаны приятеля. Черные гады с налипшими песчинками валялись тут же невдалеке.

Сквозь фанерные стены шалаша стали слышны девичьи стоны и сопение Федора. Подумал — женская истерика. Не может успокоиться. Наверно тошнит от увиденной картины побоища, или теряет сознание. Быть может, Фёдор делает ей искусственное дыхание.