Все это относится к нацистской партии — НСДАП. Однако стоит рассмотреть и парамилитарные отряды — СС и особенно СА, чья численность до переворота в десять раз превышала численность СС. К 1932 г. в этих отрядах, вместе взятых, состояло больше людей, чем в партии. Лишь около половины их членов одновременно состояли и в партии — так что можно сказать, что эти полувоенные формирования представляли собой альтернативные пути к фашизму. В табл. 4.3 в Приложении я привожу соответствующие данные, более полные для СА, чем для СС. По-видимому, избыточной долей в СС до переворота обладали лишь служащие из частного сектора. Представительство рабочих до 1933 г. очень низко, затем оно сравнивается с процентом рабочих в населении. Вообще разбивка членов СС по профессиям примерно соответствует долям тех или иных профессий среди немецких мужчин в целом. В середине 1930-х ситуация заметно меняется: СС начинает восприниматься как «элита» нацистского режима, и состав ее начинает меняться в соответствии с тезисами, изложенными в этой главе (резко возрастает доля высшего чиновничества, академических специалистов и студентов, резко снижается доля лиц, занятых в производстве).

СА, напротив, была пролетарской организацией. В табл. 4.3 в Приложении показано, что до 1929 г. рабочие составляли 60 % в СА, а затем доля их возросла до 70 %. Во время Депрессии уровень безработицы среди членов СА достиг огромных цифр: повысился с 60 до 75 %. Но какова здесь связь: присоединялись ли рабочие к СА из-за безработицы или теряли работу из-за занятости в СА? Возможно, происходило и то и другое. В выборке Абеля мы встречаем немало членов СА, которые посвятили жизнь делу нацизма задолго до Депрессии, не думая об экономических последствиях. В архивах СА также встречаются упоминания о том, что наниматели неохотно берут на работу членов СА — они, мол, слишком независимы и нередко прогуливают работу ради шествий и демонстраций. С другой стороны, некоторые новобранцы СА сообщали, что присоединяются к движению из-за безработицы. В целом создается впечатление, что при возникновении СА пролетариев и безработных в ней было не больше, чем в соответствующей возрастной группе в среднем, однако более пролетарской и более безработной она стала под давлением Депрессии (Fischer, 1983: 25–47)[36]. Парамилитарные отряды предлагали полную занятость, плохо совместимую с работой, и за нее платили. Возможно, в этом состояла основная материальная роль нацизма.

Есть у нас данные и по основному составу уличных бойцов. В уличных столкновениях погибли около 300 нацистов: 57 % из них были рабочими (индекс 1,22), 25 % — «предпринимателями, специалистами и студентами» (скорее всего, в основном студентами, поскольку все они были молоды). Все остальные группы среди них представлены мало (Merkl, 1980: 98–99; ср. Stachura, 1975: 59). Эти фашистские бойцы не были пролетариями, как их противники-коммунисты. Около 90 % коммунистов, арестованных за уличные столкновения в Гамбурге и Берлине, и около 70 % «мучеников» компартии были рабочими (Kater, 1983: 253; Peterson, 1983: 214; Rosenhaft, 1983: 167–207). Однако большинство погибших фашистов, как и в других странах, — рабочие или студенты.

До 1933 г. в нацистской партии и в парамилитарных отрядах состояло в целом около полумиллиона рабочих — цифра, приблизительно соответствующая их доле среди немцев в целом. В целом нельзя назвать нацистов буржуазным или мелкобуржуазным движением.

Скорее они представляли собой поперечный срез классовой структуры немецкого общества. В этом смысле, называя себя национальной партией, они говорили правду — хотя социальная база их и была смещена прочь от производственного сектора, в сторону сектора государственного и образовательного.

СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ МАРГИНАЛЬНОСТЬ