Читаем Фантастика 1990 полностью

“Грешу против логики”,- подумала она, уходя от него. Но оказалось, что еще не исчерпала запас ответной язвительности, и она бросила на ходу:

– Кланяйся Маргарите. А я между тем подумаю, не сообщить ли об этой нежной дружбе твоим родителям.

– Убью! - парировал Юра, но почему-то без свирепости в голосе.

Знает, что не расскажу, вот и не может разозлиться… И зачем мне эта пытка - общение с ним? Что я ему - мать, сестра, племянница? Или телефонная служба утешения?… Еще никто не умирал от общения с Маргаритами, так что пусть действительно сам разбирается”.

Вернувшись в их со Светой опустевшую студенческую квартирку, она присела к приемнику: ну-ка, что скажет своим радиослушателям приморская сплетница - частная радиостанция “Кипарис”? Как раз должна начаться очередная серия ее передач.

“Кипарис” вещал с искусственного острова, сооруженного японцами,- они открыли здесь базу международного туризма.

Приехать сюда мог любой житель планеты без всяких виз - была бы валюта.

Начались песни “лучших эстрадных ансамблей мира”, получившие пять первых призов за неделю,- они теперь будут передаваться каждый день как заставка; затем - конкурс новых песен; затем - политические новости вперемешку с рекламой и, наконец, новости самого острова развлечений.

Дальше Лена слушать не стала: явно начались мелкие новости самого острова.

Пора собираться к Хишаму. Она предлагала прогулку в лес, он - ресторан. Еще, не дай бог, потащит ее на остров развлечений, сославшись на то, что все согласны: “Не разрушай компанию”. Вокруг него вечно ведь приятели, в том числе весьма безалаберные. Надо еще раз позвонить.

Она подошла к телефону - и вдруг услышала режущий слух визг множества голосов. Выглянула в окно - что там? С ее этажа был хорошо виден просторный университетский двор, окруженный громадами зданий. Из всех дверей бежали люди. Бежали к каменному парапету корпуса физиков, где было распростерто только что ласточкой промелькнувшее в воздухе юное, стройное тело, уже изломанное мгновенным ударом… В ушах у нее стоял звон - внутренний, хорошо ей известный, хотя и звучащий очень редко. Она закрыла глаза, тряхнула головой, постояла - звон исчез. И крики исчезли. Осталась гулкая тишина полупустого здания. Еще раз выглянула: двор пуст и безмятежно спокоен; всего две фигурки бредут куда-то по своим делам.

Ясно: галлюцинация, сон наяву. Галлюцинации появлялись у нее после очень сильного и долгого нервного напряжения.

Дальнейших последствий не было, и она не боялась последствий: всеведущая бабушка давно объяснила, как не усугублять эту временную сверхчувствительность - надо уметь расслабляться, скидывать напряжение. И не считать себя больной. И никаких врачей и лекарств. Воздух. Движение. И так далее.

Кого же она сейчас видела? Кому сужден такой жестокий расчет с жизнью? Предупредить о возможной трагедии некого: она хорошо видела фигуру, но не видела лица. Точный ответ придет, видимо, потом - косвенно подсказанный кем-нибудь из окружающих или событием, деталью. Но ведь тогда может оказаться поздно! Надо идти к ребятам - предупредить их. Может, вместе вычислим, кому же угрожает опасность.

“Ребятами”, или “мальчиками”, она называла обитателей комнаты № Ю5-”Охрана, порядка”. Такая комната имелась в каждом корпусе. Занимали ее два, как правило, молодых сотрудника. Сотрудники ее, гуманитарного, корпуса Лене очень нравились. Они ей напоминали доберман-пинчеров, но не реальных, а из детского восприятия “Золотого ключика”. Там у Карабаса-Барабаса были гончие доберман-пинчеры: поджарые, длинноногие, самоуверенные и ужасно романтичные! Вот и эти.

Они ни в коей мере не были чиновниками. Они испытывали такое отвращение к возне с бумагами, что даже за письменные столы свои не садились - устраивались в креслах возле столов, закинув длинные ноги в огромных башмаках на стулья напротив (“Нет-нет, на эти стулья не садитесь!”- предупреждали потом посетителей). И писать предпочитали в этой же позе, кладя бумаги на папку. То есть готовы были терпеть любые неудобства, лишь бы не сидеть за “чиновническим” столом.