Читаем Фантастика 1990 полностью

Ей не хотелось обсуждать поведение Хишама с Юрой. Знала, что приятельницы Хишама - вовсе не шлюхи, что две университетские “шлюхи”- как раз приятельницы самого Юры. Но не говорить же об этом ему? Обидится, рассердится, а все будет идти по-прежнему. Так зачем взвихривать атмосферу отрицательными эмоциями? К тому же один мудрый китаец что сказал?

Сказал он вот что: “Сколько у вас друзей - пять, десять, пятнадцать? Мало. У вас должны быть тысячи друзей. Весь мир должен быть вашими друзьями”. Лена увлеклась этой идеей, проверяла ее осуществимость и на время проверки вынуждена была стать куда более терпимой, чем обычно. Вот и сейчас она продолжала эксперимент по выработке симпатии к не очень-то симпатичному ей человеку:

– Я - в камеру хранения. Пойдешь со мной?

– Пошли. Только, чур, пешком. Восьмой этаж - еще не высота.

Но она продолжала сидеть, блаженно вытянувшись в крес к- Ножками, ножками надо работать, миледи,- говори,!

Юра, поднимая ее за руку.- Разленились, обобломились, все бы вам на лифте да на такси. Я вот тебя научу физической акТИВНoСТИ. Впрочем, пляшешь ты отменно. Но это ведь один-два раза в неделю, а остальное время - на тахте, да за столом, да в кресле? Ну йога, ну еще там кое-что обязательное - и все?

– И все,- послушно сказала Лена, а мозг ее начал осмысливать причину раздражения, которое почти неизменно вызывал у нее Юра с первых же минут общения. Причем мозг ее (“биологическая ЭВМ”) обожал диалоги в вопросах и ответах. Вот и сейчас он начал с вопроса: “И за что ты на него сердишься? - За что, за что! - сам себе ответил ворчливо.- За то, что внутри этого высокообразованного существа сидит Шариков и время от времени плюется промежуточными между речью и лаем словами.- А зачем ты оскорбляешь хорошего человека? - Разве я его оскорбляю? Это он сам себя оскорбляет такой речью. На Шарикова прикрикнут - он. тут же сделает вид, что никаких плохих слов не знает, а знает, наоборот, уйму хороших, как-то: квинтэссенция, матримониальный, конфидент…” Мозг явно подходил к какому-то выводу, но сделать его не успел - Юра отвлек вопросом:

– А помнишь, как Хишам лезгинку плясал?

– Это в холле вашего этажа, на Новый год? Отлично! Даже его друг-грузин удивился, хоть сам и научил… Навсегда уезжает родной нам человек, а мы этого до сих пор не поняли. И ты вот - идешь со мной, когда должен быть с ним.

– Ну, ты даешь! Это египтянин-то, буржуй, миллионер - родной нам человек?!

– Какой он тебе миллионер? Его родители - всего лишь владельцы обувного магазина.

– “Всего лишь”! В центре Каира!

– Ты избушку принимаешь за дворец, против чего предупреждал еще Чернышевский. А все оттого, как говорил он же, что настоящего миллионера в глаза не видал. Миллионеры не сорят деньгами, как Хишам. Миллионеры о-очень разборчивы в знакомствах. Отчего, кстати, их мир узок и сер. Миллионеры скупы и скучны.

– А ты видала их - пачками?

Отвечать на это было нечего, да Юра и не ждал ответа.

– Что египтяне, что японцы, что индусы - тебе все едино, ты всех любишь.

– Ну почему же “едино”? Все интересны по-разному. И дороги по-разному.

– И все - друзья?

– А чем тебе это не нравится?

– Тем, например, что как раз я, твой земляк, для тебя вовсе не друг. Ты все время избегаешь меня и тайно, и явно. И к компании всегда где-то в другом углу, как я ни стараюсь быть поближе, и не зайдешь никогда. Не прояви я инициативы, ты обо мне и год не вспомнишь.

– Юр, ни индусы, ни японцы никогда не говорят мне: темная ты баба! Чокнутая! Не вешай лапшу на уши! Может, поэтому я и не ухожу от них в другой угол?

– Да я, если хочешь, могу выражаться как английский лорд!

– Хочу, Юрочка, очень хочу! Глядишь, и народ за тобой потянется.- Она неудержимо расхохоталась, со стыдом понимая, что обижает его.

– Ну, змея-я,- сказал Юра.- И на черта я к тебе зашел? Чтоб только настроение себе испортить.

– А вон кабина лифта вровень с полом стала… И вторая ползет… Разойдемся? Я пойду туда, а ты продолжай развивать ножную мускулатуру?

Но поскольку голос ее опять звучал с просительной ласковостью, Юра отказался: решил, видимо, что можно все начать сначала.

– Нет уж! Нашла из-за чего расходиться! Перекинулись несколькими искренними словами - и сразу расходиться?

Молча пошли дальше.

… Дальневосточный университет дружбы народов к началу нашего повествования существовал уже лет десять. Располагался он в центре Приморского края. В нескольких километрах на запад - город Нижнегорск, столь же юный, как и университет.

В нескольких километрах на восток - Японское море, часть великого Тихого океана. А вокруг - великолепный парк, постепенно переходящий в первозданный лес с озером.

Лену, приехавшую сюда из Кургана, поселили в одном “блоке” (так здесь называли двухкомнатный студенческий номер) с третьекурсницей Светланой Строгановой: прежняя соседка, француженка, закончила учебу и уехала на родину. Друзья Светланы, часто бывавшие у нее, постепенно стали и друзьями Лены.