Гордий снова был один в пустом тире. В утренней тишине отчетливо слышалось щебетание птиц и плеск прибоя. Солнечные лучи мирно ласкали хромированные части пушки. Словно бы ничего и не произошло. Не было семисотлетнего старца, умеющего проходить сквозь стены, не было удивительного сеанса гипноза и самого странного разговора, какой только может состояться между двумя людьми.

Он сказал “играй свою партию”, уверенный, что планета останется целой и невредимой, и не ошибся…

Гордий стоял на расстоянии вытянутой руки от красной кнопки и знал, что теперь уже не нажмет ее. Исчез прежний запал, подорванный увиденным и услышанным, постепенно проходило возбуждение. Гордий взглянул на часы. Шесть утра…

Нужно было принимать какое-то решение- либо уходить с острова, либо…

Он подумал немного и надавил кнопку поворота орудия.

Пушка с тихим рокотом развернулась в горизонтальное положение. Минута ушла на то, чтобы разладить параметры. Гордий выключил рубильник блока питания, и зеленая лампочка на пульте погасла. Еще несколько минут потребовалось, чтобы перетащить сломанного робота на яхту. Операция прошла успешно, потому что на острове в этот час не было ни души.

… Поднялся, трепеща на ветру, белый треугольник паруса.

Яхта развернулась и, подпрыгнув на олне, пошла в открытое море.

Странное чувство испытывал Гордий, стоя у штурвала. Как будто его выбросил из могилы сам всемогущий Нандр, приказав: живи и действуй, ты еще не отработал свое в этом мире.

Выбросил, но не объяснил, как действовать.

Ясно одно - на него нашло затмение, и он, в сущности, должен быть благодарен этим четырем безумцам за преподнесенный урок. Да-да, воистину безумен тот, кто поставил себя на место Бога! И ты, Норд Гордий Виртус, едва не поддался подобному безумию. Ты был даже опаснее их! Уничтожат они Универсум или нет, зависит от того, насколько верна их философия. Если она ошибочна и миром все же управляют высшие силы, то они не дадут выпасть фатальной комбинации. А вот тебе-то они вполне могли позволить уничтожить одну планету. Широка, страшно широка полоса человеческой свободы! Так широка, что в ее пределах Близнецам удалось чудовищно искривить путь человека в Универсуме. Но увести его навсегда с этого пути они все же не в состоянии. Значит, можно и нужно действовать, чтобы устранить искривление. “… играй свою партию, только имей в виду, что выручить тебя я больше не смогу”. Что это? Неуверенность в собственной философии или, наоборот, сверхуверенность, рождающая дешевое великодушие? Как бы то ни было, но роботам он больше не попадется. На этот исход игры и не рассчитывайте, господа! Он затаится на год, два, три, сколько понадобится, чтобы выработать безошибочную линию поведения.

Слишком много мы действовали раньше и слишком мало думали - потому и проиграли. Теперь настало время думать.

Проклятый старик, наверное, прав - нужно найти нетленный идеал, путеводную звезду для всех людей и только потом действовать… Ведь, в сущности, именно так победили они.

Яхта полным ходом шла в открытом море. Уже скрылся из виду остров и позади, на каменном дне, лежал разбитый робот, выпуская последние струйки пузырьков. Уже, проснувшись, нежился в постели с чашкой ароматного кофе беспечный стрелок по звездам Уни Бастар, даже не подозревая, какая опасность угрожала этой ночью его драгоценной жизни. И миллионы других подобных ему счастливых людей просыпались в своих домах.

Всем было хорошо на прекрасной благоустроенной планете Астре, забывшей свое прошлое и не ведающей будущего. Лишь один человек не принимал ее всем сердцем и душой своей. Он думал теперь так: новая Астра - это грандиозная, затянувшаяся во времени ложь. Но-ложь не может существовать вечно, какие бы силы ни управляли мирозданием. Значит, путь к возрождению планеты возможен. Нужно только суметь отыскать его…

Лидия БЕЛОВА. СНЫ ЭКСТРАСЕНСА

Сокращенный вариант повести

В холле университетского общежития, залитом солнечным светом, сидела тоненькая белокурая девушка в светлых брюках и цветастой “распашонке”- Лена Арсеньева. Обычно это было самое людное и шумное место на этаже, но сейчас здесь стояла гулкая тишина полупустого здания: сессия кончилась две недели назад, и большинство студентов уже упорхнули под крылышки родителей. А наша героиня осталась, чтобы дочитать “пятикнижие” Николая Рериха - пять его трудов по космогонии, которые имелись только в университетской библиотеке. Читала ежедневно с утра до поздней ночи, спешила: дома ее с нетерпением ждали мама и бабушка. И все-таки пришлось сделать перерыв, не дочитав: очень уж устала. Больше всего, пожалуй, от напряжения спешки.