Читаем Фантастика 1983 полностью

— Если накопят нужные знания и если напрягут свое желание познать то, что за пределами картины… Это творческая энергия, которую пока не измерить, ни вообще исследовать никому не удалось… Что и как творилось, на какой энергии, напряжении работал Микеланджело или Лев Толстой… академик Королев и Курчатов… или сегодняшние творцы. Здесь нужно соединение медицины, психологии, физики, химии, всех наук.

— Ну зачем это вам, дорогой мой друг, архитектор-реставратор? Что это дает вам конкретно? — вопрошал Мавродин.

— Если мы будем знать — можно будет управлять творческим процессом…

— Все логично, но неубедительно, — как можно спокойнее заключил Леонид Христофорович, желая прекратить беседу.

— Убедят вас, может быть, проекты, которые я скоро закончу? — с упрямством спросил Вадим Сергеевич.

— А как я обсчитаю их инженерную сторону? На основе чего?… — Мавродин бросил тяжелую гирю на чашу весов спора.

— Масштаба… На основе масштаба и соотнесенности частей здания. Ведь, помнится, вы сами, Леонид, предложили этот метод, когда не хватало документации! — с ехидством напомнил Авилов. — А? Или я и это путаю?

— Вам помочь приготовить рыбу? — Мавродин думал, что нашел выход из спора. — Как говорят французы, нужно, кажется., жарить другую рыбу. — И рассмеялся.

— А, бог с ней, с рыбой! — Авилов махнул рукой, видимо, не все, что накопилось в его душе, что разбудоражило появление казуали, он высказал, запал поиска истины в нем не иссяк, и нужен был оппонент.

— Ну, идемте на кухню, — предложил Мавродин. — По-моему, на сегодня хватит. — И он первым направился к двери. Авилов шел за ним, продолжая уже не спор, а размышления вслух: — Пока легче всего будет измерить силу творческой энергии, затраченной на создание музыкальных произведений… и наверное, скульптуры… Это осязаемое. А вот с рисунком, живописью дело сложнее.

На кухне Мавродин надел передник, закатал рукава: ему все-таки пришлось отвечать Вадиму Сергеевичу:

— А мне кажется, вы вторгаетесь в область, в которой очень мало осведомлены… отвлекаетесь от того дела, в котором стали истинным мастером, маэстро…

— Злополучная находка помогает постигнуть то, что предстоит сделать… И я подумал, что это поможет и друг. — рассуждал Авилов.

— Не знаю… Слишком это все… недоказуемо и эфемерно…

Авилов с завидной сноровкой потрошил и чистил рыбу.

При этом он говорил Вадиму Сергеевичу, что, будь казуаль реальностью, ну, таким понятным прибором, как ЭВМ, к примеру, казуаль наибольшую помощь принесла бы криминалистам в распутывании загадочных клубков преступлений… И тогда пришлось бы наладить массовое производство подобных штучек. Но чудеса не идут в массовое производство! Мавродин хотел иронией погасить непривычно разыгравшееся воображение друга. Однако Авилова сегодня было трудно остановить; даже подавая по просьбе Леонида Христофоровича специи для ухи, Вадим Сергеевич излагал все новые и новые гипотезы, предположения; и было неясно — импровизация ли это или мысли, которые родились давно, но лишь сейчас настал черед их высказать.

— Вдумайтесь, Леонид! В каком месиве волн мы живем! Гуще, чем вода. Тысячи радиоволн идут на нас со всех концов света, мы их месим ногами, бьем машинами. И не замечаем. Только когда включаем радиоприемник и крутим ручку — диву даешься, сколько разных речей и потрясающей музыки! Мы ходим, топчем десятки тысяч прекраснейших картин, передаваемых телевидением., и это все движется в воздухе, которым мы дышим. Вот сейчас, вы думаете, мы на кухне вдвоем? Дудки! — И Авилов включил «Спидолу» и стал вращать ручку, переключались голоса, мелодии. — Вот видите, сколько их! — Затем Авилов, не выключая радиоприемника, включил миниатюрный цветной телевизор, стоявший на холодильнике, и, когда он нагрелся, стал переводить ручку программ: на телеэкране была африканская пустыня, повернул ручку смены программ — на сцене театра шел какой-то спектакль; по третьей программе передавали учебный курс и в нем кадры, снятые в космосе…

Мавродин оставил свои поварские занятия и слушал и смотрел с удивлением — эти мысли были так похожи на его!

Простые и все же необъяснимые. Удивление перед техникой инопланетян — да, это есть, это создали люди, и это непостижимо! Значит., когда-либо будет создано и то, во что сегодня трудно поверить.

— Вы гений, Вадим! Это очень точное определение.

Разговор велся Вадимом Сергеевичем явно не для похвал, восклицание друга он пропустил, не отреагировал, а сам заговорил о давнишней заботе, одной из многих задач, которые они прежде решали вместе:

— Помните оптические искажения на любительских фотографиях? Парные барельефы в Кавалергардском зале, по углам, в самом верху, — напомнил Авилов. Мавродин кивнул.

После недавних, последних рассуждений коллеги, он его слушал внимательно. Авилов продолжал:

— Мы долго не могли разобрать на фото — Дионис изображен сидящим или летящим на дельфине, а вот теперь… Идемте, посмотрите! — И Вадим Сергеевич направился в кабинет, Мавродин поплелся за ним.