Читаем Фантастика 1978 полностью

– Так же совершенно невозможно, Валентин, - рокотала Кира Евдокимовна. - Живем как на постоялом дворе! Надо хоть стены побелить, а свободные комнаты сдать жильцам. Будем получать лишнюю копейку. Не понимаю, почему ты против. Ты, во-первых, должен приобрести приличную одежду. Посмотри, на кого ты похож! Ты уже обносился до безобразия. Не надейся, что я тебе позволю ходить по улицам в костюме Евы! Да и вообще, лишняя копейка нам не помешает.

– Я не против лишней копейки, но пойми, что мне надо привыкнуть к мысли о переменах. Давай вернемся к этому разговору через неделю.

– To есть как это через неделю? - возмутилась Кира Евдокимовна, - Ты уже в третий раз откладываешь этот вопрос. Если тебе хочется жить на постоялом дворе, так живи, но только перестань мне морочить голову. И скажи прямо, что я тебе надоела и ты хочешь от меня избавиться! Не понимаю, зачем ты со мной связался?! Ты же прекрасно знал, что за мной ухаживает Роман Васильевич. Он до сих пор еще на что-то надеется. Тебе это, по-моему, безразлично, но я уже начинаю жалеть,что его от себя отталкивала!

– Ох, зачем ты, Кирочка, используешь такие аргументы. Слишком сильными аргументами вообще никогда не стоит пользоваться, - вымолвил Валентин Марсович со вздохом.

Эти слова Валентина Марсовича, видимо, смешали мысли Киры Евдокимовны. С минуту помолчав, она повела далее речь уже в примирительном тоне.

– Ну хорошо, - мягко сказала она, - может быть, я действительно была чуть-чуть не права, но как ты хочешь, а надо хотя бы убраться в той комнате, где сейчас эта, как ее…

– “Бутылка Клейна”?

– Вот именно. И пожалуйста, не приходи в отчаяние. Мы ее очень осторожно, потихоньку, вынесем в коридор, и ничего с ней не сделается, а коробки с гусеницами сложим в сарай. Как ты на это смотришь?

Валентин Марсович безмолвствовал.

– Ну что же ты молчишь? Давай, я говорю, вынесем эту самую, как ее…

– Сейчас?

– Ну а когда же?

– Тогда обожди. Я должен руки помыть, - пробурчал Валентин Марсович довольно сердито, после чего послышался плеск воды…

Во время всего этого разговора я все пытался отбросить дубовую крышку, закрывающую лаз на чердак. Однако она была тяжела, и мне долго не удавалось ее поднять. Наконец уже после того, как Кира Евдокимовна и Валентин Марсович вынесли в коридор “бутылку Клейна”, мне удалось отбросить крышку.

При этом, однако, я неудачно повернулся и ударился локтем о выступ дверного косяка, зацепив стоявшие на нем склянки с семенами.

– Смотри ты там банки не разбей! - предостерегла меня Кира Евдокимовна, выглядывая в сени, и затем обратилась к Валентину Марсовичу с вопросом: - Где у тебя, Валентин, тряпки, чтобы пыль вытирать?

Валентин Марсович задумался. Я же вспомнил, что растущие в саду розовые кусты с начала зимы по сию пору оставьлись укутанными мешками, и возгласил об этом со своего возвышения. Мое напоминание выручило Валентина Марсовича.

– Верно! Надо раскрыть розы! - воскликнул он и добавил, обращаясь к Кире Евдокимовне: - Кирочка, помоги мне, пожалуйста, размотать розовые кусты.

…Уходя, Валентин Марсович обернул голову и указал мне глазами на чердак.

Когда Валентин Марсович и Кира Евдокимовна ушли, я тотчас забрался на чердак. Там под фанерными листами я нашел задушенного кота Киры Евдокимовны. Дуга капкана с такой силой ударила его, что рассекла кожу. Вся шея кота была в крови.

Я взял кота за лапы, спустился с ним по лестнице и вышел из дома. Убедившись, что Кира Евдокимовна и Валентин Марсович меня не видят, находясь в глубине сада, я помчался по улице с котом под мышкой. Не пробежав и полквартала, я учуял нечто в воздухе и свернул в ближайший двор. Там я увидел большую бочку на телеге, в которую была впряжена лошаденка, состоящая, как мне показалось, из одних лишь ребер под лысой шкурой.

Когда мимо нашего дома проезжали такие бочки, соседи наши, играя словом “дух”, всегда шутили над их способностью обнаруживать себя в полной темноте, тишине и даже на большом расстоянии.

Покаюсь, что я посмел, раскрутивши кота за хвост, подбросить его высоко в воздух и притом так метко, что, описав крутую дугу, он свалился прямо в распахнутый люк неблагородного резервуара “и пропал во тьме пустой”. Сделав это, я вернулся в дом, где предался раскачиванию на лестнице.

Долго мне, однако, раскачиваться не пришлось, поскольку я имел неловкость опять стукнуться локтем о притолоку двери. Дернувшись от боли, я поскользнулся и, чтобы не упасть, схватился обеими руками о выступ дверного косяка. Однако я все-таки упал, пролетев боком сквозь дверной проем в коридор и свалившись прямо на стоящую у двери модель “бутылки Клейна”. При этом я несильно ударился об один из двух укрепленных на ней аккумуляторов.