Читаем Фантастика 1978 полностью

– Вот, уют, значит, будем создавать… Будешь у меня за домохозяйку… Чашки там мыть будешь, языком вылизывать… Половичок об мусоропровод вытряхивать и вообще… Блох нет? Хотя, что я, какие там у тебя блохи… Ну вот, живи… - Дима закончил сооружение подстилки из старого своего пальто. - Ложись сюда… - Оливье лег. - Удобно? - спросил Дима и, убедившись, что удобно, произнес уместное, как ему показалось, слово из собачьего лексикона: - Место!

Оливье понял, вздохнул, вытянулся и тем самым показал, что, по крайней мере, сегодня ничем больше досаждать хозяину не будет.

– Ну, вот и чудненько, - резюмировал Дима. - Ты полежи, а я попробую поработать. Над диссертацией. Знаешь, что это такое?

ОлИвье знал это слово, более того, услыхав его, почувствовал одновременно и успокоение - не произошло резкой перемены среды, в чем до сих пор пес не мог не сомневаться.

И Оливье, уложив голову на лапы, замер окончательно.

Дима тем временем выволок на стол свою старую пишмашинку “ундервуд” чуть не первых лет выпуска, заправил бумагу и решительно вывел заглавие: “ДИССЕРТАЦИЯ”. В напечатанном виде слово Диме понравилось, и он не очень умело, так как пользовался машинкой редко, подчеркнул его Машинка повиновалась, и хоть и со скрипом, но довольно-таки ровную черту под словом провела. Это вселило в Диму окончательную уверенность в собственных силах, и он решительно вдарил по клавишам, отчего на первых же словах у машинки отвалилась буква “ё”. Дима расстроился, плюнул на диссертацию и включил телевизор. Увидев, что показывают, расстроился еще больше, телевизор вырубил, свет вырубил и, бросив псу прощальное: “Спокойной ночи!” - повалился на диван спать.

Было довольно рано еще, но сон пришел скоро, навеянный портвейном, мерным дыханием Оливье и решением завтра же купить электрическую машинку взамен “ундервуда”: если покупать в кредит, то денег не только хватит, но еще и останется…

К середине ноября, когда снег лег уже основательно и прогулки начали доставлять Диме гораздо большее удовольствие, он окончательно подружился с Оливье. Беды и горести обоих то ли забылись, то ли притупились, во всяком случае, ни один о них не вспоминал, но каждый был занят своим делом - Дима исправно посещал службу, вечерами сочинял дальние подступы к диссертации, регулярно выводил гулять Оливье, отчего сам поздоровел, а из людей ни с кем, кроме сослуживцев и Саши-доголюба, почти не общался. С Сашей они теперь особенно сошлись, часто ездили друг к другу в гости, но Дима все же чаще - ив центр легче выбраться, чем наоборот, и квартира у Саши двухкомнатная, по наследству досталась, да и просто веселее бывало у Саши, всегда кто-нибудь сидел, всегда о чем-нибудь болтали, а Оливье тем временем находился дома и чтобы не очень скучать, воображал, что сторожит квартиру.

Этим, в сущности, в отсутствие Димы все его занятия и ограничивались. Вот когда Дима был дома, дел у Оливье становилось больше: надо было слушать Димину болтовню, выполнять нехитрые команды типа подноски шлепанцев, наконец, самое главное, надо было создавать настроение, когда Дима садился работать, и это как раз у Оливье получалось лучше всего, пока однажды он не перестарался.

Это случилось, когда, постучав на машинке довольно времени, Дима ее выключил и потянулся к телевизору с намерением щелкнуть, и при этом мимолетно загадал: вилка в сеть включена или нет? И тут он увидел Оливье, который, держа вилку в зубах, тыкался ею о розетку, явно намереваясь включить телевизор. Когда это ему наконец удалось, он был немедленно повален на пол хозяином - к немалому удивлению Оливье. Тот пришел в восторг от такого нехитрого фокуса.

Последствия сказались уже на следующий день. Дима приволок с работы собственноручно вылепленный пульт управления телевизором - ящик крупноватых размеров с кнопками включения-выключения и длинным рычагом регулятора громкости. К концу вечера недоумевающий Оливье освоил всю эту механику, за что и получил поцелуй в нос, кусок пирожного и разрешение пользоваться телевизором самостоятельно в отсутствие хозяина.

Поцелуй Оливье обрадовал, пирожным он остался доволен, а вот телевизором воспользоваться что-то не поспешил - наверное, тот своим шумом помешал бы ему воображать, что он стережет квартиру.

А мозги Димы тем временем, раз заработав в направлении Оливье и механизмов, крутились теперь не переставая, и вот у Оливье появилась куча разнообразных занятий - он включал и выключал по команде все электроприборы, какие только имелись в доме, он стал выносить мусор на помойку, хоть в доме и имелся мусоропровод, но зато для этого ему пришлось выучиться пользоваться лифтом, наконец, Дима стал приучать его брать телефонную трубку по звонку, класть на столик и говорить в нее “гаф”, что у Оливье, поскольку был он догом, а не шавкой, получалось как “гоу!”.