Читаем Европа — Азия полностью

Подмигивает свидетельнице, сосет ее «чупа-чупс».

Лес. Шоссе. Утро.

Наша армия приехала на место. Красивое, кстати, место. Зеленая пустота. Шоссе, перекрытое милиционерами на время съемки. Деревянная херовина, которую построили художники.

— Понимаете, у нас в фильме все время будет стройка. Строители будут строить стелу, символизирующую границу Европы — Азии.

— На хрен? — С утра брат был жесток и прямолинеен. — У нас этого в сценарии не было! Никаких строителей! Стоит себе настоящая стела, уже построенная!.. Красивая, как у нас под Екатеринбургом!..

— Понимаете, — тихо прошептал Иван. — Лучше вы с этим смиритесь! Так всегда бывает на съемочной площадке. Мы, конечно, с вами сейчас тут самые главные! Но кое-что все равно происходит помимо нашей воли! И эти парни, они здесь не по моей воле... — Иван кивнул в сторону парней и трех женщин в синих комбинезонах. Замечательные парни и женщины съезжали с деревянной конструкции, напоминающей детскую горку, только огромных размеров. Ребята съезжали не как дети — на дощечке, а как взрослые — на попе. Одна из женщин была пожилая. Из рук она не выпускала огромный Куст Травы. Даже когда остальные мужчины щипали ее и нужно было отбиваться, одна рука женщины крепко прижимала Куст к грудям. Иван стал рассказывать, что эти ребята — настоящая находка и как они отлично сыграют в ненаписанных строителей. А Куст Травы — вообще — самородок! Его сначала не хотели брать, но он так просился в кино. Он даже согласился сниматься не за деньги, а чтобы вовремя поливали! Ребята нам понравились, но мы все равно удивились таким неожиданностям.

— Вы чо, в первый раз в кино? Чо вы к Ивану прикопались?! Режиссер обязательно должен изменить сценарий! Это правило любого съемочного процесса! Еще радуйтесь, что так! Просто строители! Могли вообще сюда вместо строителей черных матросов вам прихуячить к вашему сраному сценарию! Так часто режиссеры делают! Чтобы быть настоящими режиссерами — вводят черных матросов! Иногда они в жопе режиссера надолго застревают, и потом это оказывает влияние на весь его творческий путь!

Мы обернулись на эту реплику и занесли три ноги, чтобы пнуть по печени смелого оратора, который прервал внутренний разговор самых важных людей в этом лесу, режиссера и авторов, но хорошо, что мозги наши не совсем проебаны, а вправду сказать, вообще не проебаны, как у большинства курящих деятелей отечественного искусства. Мы вообще не курим, а пьем. И верим в жидкость, а не в дым. Поэтому ноги наши остановились еще до удара. Ведь тот, кто так выступил в защиту Лужина, — оказался нашей главной актрисой. Звездой нашего фильма. Женщиной по имени... ну, назовем ее совсем нереально. Татьяна! Правда, до этого фильма она в кино не играла. Но мы решили, что вот она как раз подойдет! Таня...

— Какая, в пизду, я тебе Таня?!

— Да, простите... Татьяна!

Татьяна, решили мы, — звезда! И она будет блистать в нашем фильме! Большую часть своего свободного времени Татьяна посвящала объявлению песен шакир на олигархических именинах. Другую часть своего занятого свободного времени Татьяна посвящала телевиденью.

— Когда кино?

— Щас начнем. Вот это авторы, Владимир и Олег. Братья Пресняковы.

— Я уже поняла... Очень приятно. — Татьяна грациозно вывернула свои найковские кедики и присела, протянув нам руку для многочисленных поцелуев. — У меня как раз с собой виски. За знакомство!

Мы сели под деревом, поставили стакашки на муравейник и начали знакомиться. Татьяна ловко наливала и опытно произносила тосты...

— Ладно, можете говорить меня Таней...

— Я не говорю, а пишу!

— Но ведь все равно проговариваешься!

Да, это она правильно уловила. Мы так часто, — кажется, что говорим и думаем друг с другом или про себя, — а люди вокруг слышат. Значит, проговариваемся...

— Проговариваетесь-проговариваетесь! Точно вам говорю. Ну давайте, чтоб вы и дальше проговаривались, а мы по вашим проговоркам фильмы снимать будем!

Мы ударили стаканами по королеве муравьев, выпили и закусили ее ядом. Из леса вышла Поветруля, дочь Лесного царя, и сказала, что все готово к съемкам и на съемочной площадке не хватает только нас.

— Запомните, братья!.. — начал учить нас Иван. Учить его нас, кстати, попросили мы сами. Потому что уж у кого и учиться снимать кино, так это у Ивана. Это мы вам точно говорим, повидали мы, блядь, этих режиссеров...

— Ну, я продолжу, вы только сейчас не прерывайте меня своими тупыми ремарками. Так вот, запомните, братья, это самый счастливый момент, когда все готово, а не хватает только вас. Так рождаются и счастливые дети, и хорошие фильмы. Когда все готово, а вас нет!

— Ага!

— Таня, пиздуй!

— В смысле? — пробулькала недосглотанным виски Таня.

Из леса вышел мужик в синих трикошках. Где-то между деревьями мелькнул стеклянный глаз Эдика. Мужчина в трико, очень смахивающий на маньяка, уверенно двинулся на Таню. Она не поняла, что это съемка. Испугалась и побежала.

— То, что надо, — сказал Иван, и мы продолжили пить.