Читаем Эволюция Хакайна полностью

Волосы аккуратно улеглись обратно, даже скорее резко прижались к черепу. Пальцы сами нащупали нужную ампулу. Ну, если бы Семёна сейчас спросили, он бы не смог сказать что в ней и отчего, просто на автопилоте он взял наиболее подходящую. Сознание знать не знало что в ней, но подсознательное, то самое, что запускает наши инстинкты — ничего не забывает, и к информации, запрятанной в самых неожиданных закоулках нашей памяти, доступ имеет мгновенный. И эта часть разума Семёна, безошибочно выбрала наиболее подходящий препарат — расслабляющий, повышающий защитные силы организма (по сути, химический пинок под зад иммунитету, заставляющий его работать в темпе на износ) и обладающий успокаивающим эффектом — человек просто засыпал и просыпался через сутки-двое. Если сердце хорошее, просыпался живой, если нет, увы, не просыпался. Вот с энтой ампулой, Семён и подошёл к кровати Оли. И тут же отпрыгнул.

— Ты что? — Спросил Лом, охраняя дверь. Непонятно от кого, но как бы дверь, всё-таки вещь такая, её под присмотром надо, а кто присмотрит, если Семён занят? Вот Лом и взялся выполнять самую трудную часть оказания первой медицинской помощи. А так-то он, конечно, самый первый на помощь поспешил бы, но эта треклятая дверь! Да, бывает вот так в жизни.

— Ннне чего… — Пробормотал Семён и шагнул обратно к Оле. Он тряхнул головой и снова посмотрел на её лицо. Глаза белые-белые, зрачки только самый краешек видно — закатились под верхнее веко. Жуть. Взгляд сместился пониже. Там слабо трепыхалась пышная, почти идеальной формы грудь с яркими-яркими сосками. Семён облегчённо вздохнул — лучше не смотреть на эти ужасные глаза, а то начинает, что попало мерещиться. Ну, в самом деле, откуда на белке человеческого глаза могут появиться серые нити? Да ещё и блестящие. Бред. Это всё нервы. Лучше смотреть на грудь, она красивее и нервы как раз успокаивает. Вот, на грудь смотреть и…

— Сёма, я всё понимаю, но пока ты на титьки пялишься, она может кони двинуть, а если так, нам с тобой лучше сразу вешаться. Сёма, шевели блять копытами!

Семён, тут же покраснел, Лом сие заметил и помянул половой процесс сильно неприличным словом, в три этажа. После чего, тем же словом охарактеризовал Выброс, прошедший этой ночью.

Семён покраснел ещё сильнее, но головку ампуле скрутил и тут замер. А куда колоть-то? Этого не знало сознание и никак вообще не помнило подсознание. Семён повернулся к Лому, совершенно растерявшись. Лом почему-то не стал на него ругаться. Он весь бледный отступил назад, запнулся о собственные ноги и, рухнув на спину, стал ещё ногами от пола отталкиваться.

На кровати зашуршала простынь, и Семён повернулся к «умирающей». Ампула выпала из пальцев, рот открылся, глазки чуть на пол не попадали.

Оля больше не тряслась словно эпилептик. Она тихонько подтягивала ноги под себя, опираясь на кровать обеими руками. Зрачки, правда, по-прежнему на место не вернулись. Хотя может и вернулись — трудно судить, когда вместо глаз два густых серебристых озерца. Словно раскалённый свинец туда залили, а он никак застывать не хочет.

— Я прощу прощения, я нне хотел, я…

— Беги!!! — Завыл Лом из главной комнаты, знавший о происходящем немного больше чем Семён.

Семён шагнул назад, но недостаточно быстро. Оля подтянула ноги под себя и распрямилась словно пружина, врезав двумя пятками в грудь гиганта. Сделала она это с такой невероятной скоростью, что Семён просто не успел заметить. Что-то мелькнуло, вид этой удивительной груди и этих ужасных глаз слегка смазало, что-то громко хрустнуло, а потом его спина с глухим влажным «шмяк» врезалась в стену. Причём в ту её часть, что почти касалась потолка. Его так вплющило в штукатурку, что он даже не сразу на пол упал. Скорее стёк по стене, чем упал.

Громко лязгнула дверь и Семён, с трудом повернув голову, увидел сквозь кровавый туман в глазах, закрытую дверь комнаты. Всё тело болело, но он почти не реагировал, даже не стонал. Ему было очень обидно, но не за действия Лома, бросившего его наедине с Олей, точнее с тем, во что её превратил Выброс (ну, а что ещё могло сотворить с ней такое?). Семёну стало очень обидно за себя — он поступил бы на месте Лома точно также. Обрёк бы себя на смерть, потому что не по силам Лому, быстро вытащить такую тушу в другую комнату и закрыть дверь. Попытайся Лом, и оба оказались бы в западне, а так…, всё правильно, так и должно быть…, а всё равно обидно. Он упал носом вперёд, и пополз к двери, не надеясь особо на спасение, просто на автопилоте полз. Не мог он просто так ждать смерти, потому, наверное, и полз, прекрасно понимая, что всё равно не успеет. А если и успеет, Лом не откроет, будет ещё и плечом подпирать, что бы покрепче держалась дверь…