Читаем Это ты, Африка! полностью

Решили, что будем сегодня вписываться. Хватит бомжевать, пора найти какой-нибудь ночлег с постиркой (мы сильно пропотели и загрязнились, хотя мылись всего четыре дня назад в Асьюте). В крайнем случае, без постирки, но хотя бы без ночных собак и утренних тёток-наблюдательниц. Сомнений не было: два мудреца, А.Кротов и В.Шарлаев, проехавшие за свою жизнь несколько сотен тысяч километров на двоих, найдут в этот день вписку в Асуане обязательно.

* * *

Первый метод вписки предложил Вовка. Всё очень просто: нужно только выйти за город, застопить какую-нибудь крутую машину, и хозяин отвезёт нас к себе домой. В 17.30 мы стояли на южной окраине города и высматривали крутые джипы и «Мерседесы».

Проведя на позиции около получаса, мы не достигли успеха. То не было машин, то они не стопились, то не понимали, что нам нужно. Зато изобильно попадались такси, маршрутки и прочий навязчивый транспорт.

Раз крутые водители сегодня нам не попались, мы решили применить другой метод и переночевать на крыше какого-нибудь дома. Южная окраина города была застроена типовыми девятиэтажками (без лифтов). Мы побродили между ними, поднимаясь то там, то сям, на крышу, но удача нам и здесь не улыбнулась. Иногда крыша была закрыта, но чаще за нами увязывались местные жители и запрещали нам ночевать на крышах их домов.

Уже темнело. Мы зашли в дом поменьше, как мы думали, частный. Но это оказался учебный дом, где проходили курсы английского языка. Учащиеся сперва обрадовались возможности поговорить с нами по-английски, но ночевать на крыше не разрешили, и в классах тоже, и во дворе тоже. «Идите лучше в церковь», — посоветовал преподаватель, — «Там, в церкви, возле Нубийского музея, там вписывают всех».

Мы отыскали церковь. Это было огромное, ещё строящееся здание, мимо которого мы проходили уже не раз. Мы даже не подумывали о том, что можно ночевать здесь: так круто всё это выглядело и было обзаборено со всех сторон. Но теперь мы знали, что это коптская церковь, и смело вошли туда.

Внутри шла церковная служба. Мужчины и женщины (женщин было раза в два больше, чем мужчин) стояли внутри в большом количестве. Мы сняли рюкзаки и присоединились к ним. Служба уже шла к концу. Тотчас по окончании богослужения мы подошли к батюшке, который не знал английского, ни арабского языка или притворился, что не понял нас. Однако, тут же возник добровольный англоговорящий переводчик, который и объяснил нам ситуацию:

— К сожалению, нельзя.

— Нам не нужно каких-либо кроватей, нам нужно только два квадратных метра. Мы хотели бы заночевать на крыше или церковном дворе.

— Иностранцам запрещено ночевать в церкви. После церковной службы здание и двор освобождается и проверяется полицией. Вам нужно ночевать в отеле.

— Мы не хотим ночевать в отеле. У нас не так много денег для этого.

— Ничего страшного, церковь — наша мать, вы можете здесь попросить денег на отель. Because church is our mother, don't worry.

Мы подумали, что просить в церкви денег на отель — страннейшее занятие, и продолжали добиваться бесплатного, вне-гостиничного ночлега.

В результате консультаций с батюшкой проявился другой молодой англоговорящий человек (тут, в Асуане, почти треть людей говорит по-английски). Он повёл нас в другую церковь, где уж точно, по их мнению, нас должны были вписать.

Мы долго шли туда, ведомые спутником, по узким улочкам Асуана. Наконец, мы оказались у ворот второй большой церкви. Вошли.

Здесь уже не стояли, а сидели на скамеечках. Священник с амвона произносил какую-то проповедь. Все слушали. Сели на скамеечку и мы.

— He speak about confession, — пояснил нам наш спутник. — It is very important — to have confession! (Он говорит о конфессии. Это очень важно, иметь конфессию!) — Мы согласились.

Вскоре проповедь кончилась. Мужчины и женщины, числом около двухсот человек, выстроились в очередь — поцеловать большой металлический крест в руках священника. Мы решили не дожидаться, пока очередь пройдёт, и подошли к священнику сбоку. Наш «переводчик» о чём-то пошептался со священником, потом обратился к нам: подождите, мол.

Когда толпа целующих крест несколько оттеснила нас назад, к нам подошёл наш парень-переводчик, сообщающий, что и в этой церкви ночевать нельзя.

— Now, you must go to hotel. Do you have money for this? (Теперь вы должны пойти в гостиницу. Имеете ли вы деньги на это?)

— Just a moment (постойте, постойте), — отвечал я ему. — I ask people about our problem (я спрошу людей).

Толпа у креста ещё не рассеялась. Вероятно, некоторые прихожане вставали в очередь дважды или трижды, чтобы получить больше благодати. Я поднялся на возвышение, с которого священник читал проповедь, и громким голосом, по-английски, начал свою нахальную речь:

— Мы — два русских путешественника.

Мы путешествуем в течение двух месяцев.

Мы посетили много стран: Россию, Грузию, Турцию, Сирию, Иорданию, Египет.

В любой стране, в любом городе и любом месте, мы не имели проблем — переночевать без денег.