Читаем Это мучительное пламя полностью

Быстро закрыв книгу, мальчик спрыгнул вниз и побежал к двери. Он не помнил, как упал – наверное, запнулся о кабель на полу, но всё бы ничего, если бы не оглушительный грохот, который раздался после этого. Повернувшись, он увидел, как отцовский макет, разбитый вдребезги, по частям валялся на полу. В коридоре послышались быстрые шаги. Пульс застучал в ушах так громко, что сложно было даже пошевелиться. Мальчик не успел отскочить в сторону; дверь со стуком отворилась и разъяренные серые глаза встретились с наполненными страхом синими. Взгляд отца переместился вниз и, заметив сломанный макет, он зарычал.

– Щенок!! – Мальчик резко встал, когда отец двинулся прямо на него. – Сколько раз я говорил тебе не заходить в мой кабинет без моего дозволения?!

– П-прости меня, я-я не хотел…

– Ты снова читал?! – Взревел Томас. – Несмотря на мой запрет?! Сколько раз я повторял, что подобные книги только для детей?! Что ты должен читать серьезную литературу?!

– Я-я…

– Ничего! Мы сожжем все эти книги! Все до последней! Но сначала… – Томас снял свой широкий ремень, – …я отобью у тебя желание мечтать.

– Отец… – мальчик попятился назад, но очень скоро понял, что преградой для него стала стена. Томас подходил всё ближе; сердце колотилось всё сильнее; дышать становилось всё тяжелее. Он никогда бы не ослушался отца. Тот говорил стоять, и он стоял. Так было всегда. Но сейчас что-то переменилось. Что-то стало другим. В глазах его родного человека внезапно загорелся нечеловеческий огонь. Мальчик испугался. Очень сильно. А затем вдруг побежал.

– Щенок! Вернись! Сейчас же!!

Закрывая уши руками, он бежал так быстро, как только мог. Сбивая стопы в кровь и думая о том, как сильно ему хочется оказаться как можно дальше отсюда. Он вспоминал маму, тепла которой лишился четыре года назад. Родное лицо со временем теряло привычные очертания, но он всегда хранил её фотографию под подушкой, чтобы не позволить себе забыть. Чтобы всегда помнить, кем он должен быть.