Читаем Эскапизм (СИ) полностью

- Я люблю море. К нему я начал ходить совсем недавно. Знаешь, только здесь я чувствую себя свободным от всего мира. Я забываю о времени, забываю обо всем. А знаешь, что я хочу больше всего, когда возвращаюсь домой после такой прогулки? - я поворачиваюсь к Нессе и смотрю ей в глаза, - Я хочу никогда о нем не вспоминать.

Я смотрю на девушку и вижу, что она не ожидала от меня такой откровенности. Но самое главное - я больше не вижу стены между нами. Мы стоим и смотрим на закат. Спустя какое-то время, Несса скидывает балетки и ставит их на песок.

- Что ты делаешь? - удивляюсь я.

- Увидишь.

Я наблюдаю то, как девушка идет к морю. Она бежит к нему и смеется.

- Ну что встал, как вкопанный? Догоняй!

Я сбрасываю ботинки, пиджак и закачиваю штаны, затем бегу уже за Нессой. Соленая вода бьет холодными каплями по лицу и по рукам, но мне все равно. Пальцы ног стали красными и постепенно отмерзают, но мне и на это плевать. Я догоняю Нессу. Та разворачивается и брызгает водой прямо в меня. Я делаю то же самое. Мы играем в догонялки, точно как малые дети. Ноги встревают в песок, ракушки больно колются, будто хотят остановить нас, но это просто невозможно. Я догоняю Нессу, подхвачиваю её на руки и кружу так сильно и долго, как только могу. Затем запыхавшись, я падаю в воду и тяну за собой девушку. Нам весело и холодно одновременно. Мы чувствуем каждой своей клеткой Северное море и не хотим расставаться с ним. Все так, как во сне, но только с Ернессой. Через некий промежуток времени уставшие, и промокшие мы выходим на берег.

- Господи, как же холодно, - говорит Несса, стуча зубами. Она обхватила себя руками и пытается согреться.

- Вот, возьми. - говорю я и укутываю её в свой пиджак. - Так хоть немного теплее.

- Спасибо.

В моих ботинках хлюпает вода, с волос Ернессы маленькой струей стекают капли. От этого мне становится смешно, и я смеюсь, не обращая внимания на людей с угрюмыми, уставшими лицами. Они наверняка думают, что мы парочка сумасшедших, сбежавших с психушки. Несса смотрит на меня и, видимо прочитав мои мысли, поддерживает мое настроение. Мы перестаем хихикать лишь тогда, когда у нас начинают невыносимо болеть животы.


- Как ты думаешь, официант выгонит нас, когда увидит, что мы намочили ему сидения? - спрашивает Несса.

- Не думай об этом. - отвечаю я, - Пей лучше какао. Не хватало, чтобы ты заболела.

Мы сидим в кафе и ловим на себе взгляды. Чему они удивляются? В первый раз видят мокрых с ног до головы людей в офисной одежде, что ли? Походу, да.

- Ты будешь что-то есть? - спрашиваю я Нессу.

- Не отказалась бы.

Мы заказываем еду, которая кажется нам после изнурительного рабочего дня и прогулки пищей Богов. Несса рассказывает мне, как она любит заниматься фотографией. Она говорит, что даже снимок мелкой букашки приносит ей невообразимую радость. Несса показывает мне папку с её работами, и я восхищаюсь ими. Они неземные.

- Как ты сфотографировала небо с такой высоты? - спрашиваю я, рассматривая очередное фото.

- Я его сделала, стоя на самом верху Эйфелевой башни. Высота - не преграда, когда есть вдохновение.

- Но почему ты не сняла саму башню? Почему только небо? Ведь взглянув на этот снимок нельзя определить место, откуда он сделан.. - говорю я.

Я поднимаю глаза и смотрю на Нессу, которая греет руки о горячую чашку. Она выглядит очень хрупкой с распущенными волосами и в моем пиджаке, в котором она почти утонула.

- Не всегда нужно снимать именно место. Архитектура не так важна, насколько её привыкли считать таковой. Главное - эмоции, что ты испытал, находясь там. Где бы ты ни был, нужно находить прекрасное и чистое. Тогда ты найдешь гармонию в себе, поймешь самое важное.

- И что же самое важное в жизни? Любовь? Семья? Богатство? Или быть может дети? - спрашиваю я девушку.

- Ты сам должен это осознать. Каждый человек по-разному устанавливает приоритеты.

- Я знаю. Но что имеет смысл для тебя? - говорю я и смотрю в её изумрудные глаза.

Они стают глубокими и вдумчивыми. Я вижу, как постепенно появляется складка между бровями Нессы. Пару минут она просто молчит, попивая какао. Я знаю, что девушка сейчас не здесь, не со мной, не в этом кафе и не в этом мире. Она очень далеко. Она там, куда никогда не добраться людям.

- Для меня единственная ценность в жизни - наслаждаться каждой секундой, творить, делать то, что ты хочешь. Еще я вижу ценность в природе. Лишь прекрасное порождает прекрасное внутри человека. - отвечает наконец Несса.

- А как же любовь? - спрашиваю я.

- Любовь не вечна. Она похожа на костер. Сначала, чтобы зажечь его, ему нужна искра, затем он горит ярко, огромным пламенем, затмевая все: рассудок, здравый смысл, логику и мысли. Но вскоре огонь блекнет, людей поглощает рутина, повседневность, тлеют угли, как бы тлела их любовь в сердцах. В итоге двоим остается собирать пепел воспоминаний и хранить их глубоко внутри. Очень плохо, когда вместо сердца у человека лишь тлеющие угли, понимаешь?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия