После Первой мировой войны наднациональные бюрократические структуры, такие как Лига Наций, стандартизировали международный режим проездных документов, виз и разрешений. Бдительные пограничники были обязаны останавливать не только шпионов и террористов, но и всех иностранцев, не достойных въезжать в страну. И каждое государство само решало, кого пускать. Хуже всего пришлось апатридам, то есть тем, кто лишился гражданства, как это произошло с бежавшими от большевиков русскими эмигрантами.

Лигу Наций после Первой мировой создали страны-победительницы. Это была предшественница ООН, но со значительно более ограниченными правами и полномочиями. Ее штаб-квартира разместилась в Женеве. В 1921 году Совет Лиги Наций попросил Фритьофа Нансена, норвежского исследователя Арктики, принять на себя обязанности верховного комиссара Лиги Наций по делам беженцев. В 1922 году появилось понятие «русский беженец» — это человек «русского происхождения, не принявший никакого другого подданства». В 1926 году формула изменилась: «всякое лицо русского происхождения, не пользующееся покровительством правительства СССР и не приобретшее другого подданства». На международной конференции в Женеве приняли решение считать беженцами всех русских, которые не имеют никакого гражданства. Фритьоф Нансен предложил выдавать людям, оставшимся без родины и документов, временные удостоверения личности. Они вошли в историю как нансеновские паспорта. Это было спасение для эмигрантов. Три десятка государств признали эти документы.

С приходом нацистов к власти в Германии появились новые беспаспортные беженцы. В октябре 1937 года в Берлине Имперское министерство внутренних дел распорядилось: «Германские заграничные паспорта, выданные евреям, отныне недействительны. Выданные ранее паспорта должны быть сданы». Не успевших бежать из Третьего рейха отправили в концлагеря.

Вермахт оккупировал одну страну за другой. Бежавшим от нацистов проездные документы, паспорта и визы были жизненно необходимы для спасения. Бесценными стали въездные визы в невоюющие страны.

Когда-то в Голливуде сняли самую знаменитую мелодраму ХХ столетия — фильм «Касабланка», где главные роли сыграли Хэмфри Богарт и Ингрид Бергман. «Касабланка» — фильм об истории любви во время войны, но в основе сюжета — погоня за въездной визой. Получить или не получить вожделенный листок с подписью чиновника и печатью — и в фильме, и в реальной жизни — это выбор между жизнью и смертью. Касабланка — порт в Марокко, это африканское государство было в ту пору французским протекторатом. Во время Второй мировой сюда устремились беженцы из оккупированной нацистами Европы. И здесь, в Касабланке, они предлагали чиновникам взятки, покупали бумаги на черном рынке или находили какой-то другой способ обрести вожделенные документы и спастись. Счастливчики, благодаря деньгам, связям или удаче, получали визы и отправлялись в Лиссабон, столицу Португалии, оставшейся нейтральной, а оттуда в благословенную Америку. А остальные, менее счастливые, как показано в этом замечательном фильме, оставались ждать счастья в Касабланке. И ждали, и ждали, и ждали…

Островные гордецы

Эрнст Генри уже долго жил за границей и плохо представлял себе реалии жизни в СССР. Поэтому не замечал того, что сразу бросалось в глаза советским дипломатам, приезжавшим на Запад. После скудной жизни дома они откровенно наслаждались комфортом западной жизни. Отправленная работать за границу Александра Михайловна Коллонтай записала в дневнике: «Завтрак был чудесный. Длинный, во всю столовую стол, уставленный закусками. Целые пирамиды аппетитного финского масла с соленой слезой, рядом пирамиды разных сортов шведского хлеба, селедки со всякими приправами, блюда горячего отварного картофеля, покрытого салфеткой, чтобы не остыл, копченая оленина, соленая ярко-красная лососина, окорок копченый и окорок отварной с горошком, тонкие ломтики холодного ростбифа, а рядом сковорода с горячими круглыми биточками, креветки, таких крупных нет и в Нормандии, блюда с холодными рябчиками, паштеты из дичи, целая шеренга сыров на всякие вкусы, к ним галеты и на стеклянной подставке шарики замороженного сливочного масла…»