Читаем Эрнст Генри полностью

Эрнст Генри понял, что Чемберлен и Галифакс согласны примириться с возвращением нацистской Германии в число ведущих мировых держав. Готовы компенсировать немцам тяготы Версальского мира. Скажем, вернуть Германии колонии в Африке или, может быть, даже какие-то территории в Европе. Дело того стоит. Немцы, думали в Лондоне, успокоятся и перестанут злиться на весь мир. В обмен Невилл Чемберлен желал получить от Германии гарантии того, что все спорные проблемы решены и на большее немцы не замахиваются. Это и определило поведение лорда Галифакса. 17 ноября 1937 года он вылетел в Берлин. Впоследствии он рассказывал, что ему пришлись по душе немцы-охотники и сам Герман Геринг.

Через два дня на поезде Галифакс отправился в Баварию на встречу с Гитлером. Высокомерный лорд не узнал фюрера, одетого в баварский национальный костюм, принял его за слугу и, раздевшись, пытался отдать ему пальто и шляпу. Имперский министр иностранных дел барон Константин фон Нейрат в отчаянии прошептал англичанину на ухо:

— Это фюрер! Фюрер!

Собеседники расположились в огромных креслах, столь любимых фюрером. Гитлер сразу сказал, что Германию и Англию, собственно, разделяет лишь один спорный вопрос — это колонии. На деле Гитлера африканские колонии практически не интересовали. Лорд Галифакс же, попавшись на удочку, стал рассуждать, как можно перераспределить колонии, чтобы добиться мира и безопасности в Европе. Гитлер ничего не ответил. Ждал, что ему еще предложат. Галифакс заметил, что Германия, если пожелает, могла бы вернуться в Лигу Наций. Снова никакой реакции Гитлера. Тогда Галифакс дал понять, что Англия вообще не намерена мешать германским территориальным приобретениям.

— Со временем, — заметил лорд Галифакс, — можно решить и проблемы, связанные с изменением европейских границ. Это проблемы Данцига[4], Австрии и Чехословакии… Великобритания заинтересована главным образом в том, чтобы были использованы мирные методы. Иначе могут возникнуть далеко идущие сложности, в которых не заинтересованы ни канцлер, ни другие державы.

Фактически Галифакс включил Гитлеру зеленый свет: возвращайте себе территории, на которые претендуете. И фюрер получил от англичанина все, что хотел, ничего не дав взамен. Он угостил гостя вегетарианским обедом. За едой речь зашла о входившей в британскую империю Индии, где Галифакс занимал пост вице-короля в 1926–1931 годах — как раз в тот момент, когда индийские националисты потребовали самостоятельности. Фюрер дал англичанину бесплатный совет:

— Убейте этого Махатму Ганди. Если это не заставит их подчиниться, убейте еще дюжину самых заметных членов партии Индийский национальный конгресс. Опять не утихнут, убейте двести. И так до тех пор, пока не установится порядок.

Махатма Ганди был вождем движения за независимость Индии и лидером созданной еще в ХIХ веке крупнейшей политической партии Индийский национальный конгресс. Ганди пользовался особым уважением как сторонник ненасильственных методов. Лорд Галифакс с интересом посмотрел на Гитлера, но промолчал.

В Берлине Герман Геринг устроил англичанину торжественный ужин. Лорда Галифакса посадили рядом с военным министром генералом Вернером фон Бломбергом, который недвусмысленно пояснил ему, что Германию колонии не интересуют. Она будет приобретать территории в Европе. Галифакс был смущен, вроде как канцлер Гитлер и военный министр Бломберг говорят разные вещи, но утешил себя тем, что установил контакт с фюрером.

Эрнст Генри видел, что британские политики воспринимали Гитлера как эксцентричного, но вполне разумного парня, с которым трудно, но можно иметь дело. Ему нравился Уинстон Черчилль, который заметил тогда: «Англичане, избалованные своим воспитанием и образом жизни, забыли, что такое мужество и ответственность. Они проявляют малодушие, готовы на любые уступки, лишь бы избежать риска. Они словно забыли, что это называется упадничеством».

Эрнст Генри с растущей тревогой наблюдал за тем, что происходит. Адольф Гитлер требовал «восстановить справедливость и вернуть родину» немцам, которые после разгрома кайзеровской армии оказались вне Германии и были «лишены родины». Европа возражать не стала. В марте 1938 года немецкие войска вошли на территорию Австрии, и она стала частью Великогерманского рейха.

Теперь Гитлер заговорил о судьбе немцев, живущих в Чехословакии. В сентябре 1938 года он потребовал, чтобы Чехословакия отказалась от Судетской области, населенной немцами. В противном случае он пригрозил «освободить» судетских немцев с помощью вермахта. Чехословакия попросила Англию о помощи. 14 сентября на заседании кабинета премьер-министр Чемберлен сказал: «Демократической стране трудно затеять войну только для того, чтобы помешать судетским немцам самим решать, какое правительство они желают иметь».