Читаем Энзель и Крете полностью

Если я хочу описать сцену битвы, мне достаточно поместить каплю собственной крови под окуляр: резня, которую устраивают в ней кровяные клетки, бактерии и антитела, превращает легендарную битву в Нурненском лесу в безобидную драку. Для изображения горной цепи мне достаточно крошки хлеба, если я хочу описать подводный мир, полный доисторических чудовищ, хватит пипетки воды. Моя коллекция микроскопических образцов больше, чем у университета Гральзунда, только не так систематизирована. Честно говоря, она вообще не упорядочена. Иногда я наугад беру препарат из своих ящиков и кладу его под микроскоп. Иногда из этого получается роман. Но чаще всего нет.

На левой стене моего рабочего кабинета висит мой «Музей Осязаний», собственноручно сколоченный из наборных касс моей домашней типографии. Шестьсот шестьдесят шесть маленьких полочек, заполненных предметами с самой разнообразной поверхностью: камни, ракушки, песок, иглы, ржавые монеты, сушёный помёт чаек, листья, трава, стекло, куски руды, смола, дерево, волосы, пробка, шерсть тролля, осколки мрамора, крошечный метеорит, сушёные цветы, окаменевшая вошь-пилот, пуговицы, сушёные грибы, птичьи перья, ногти на ногах, зубы, когти, магнитный камень, крыло эльфийской осы, нога паука-многоножки, янтарь, сухой мох, туалетное мыло, разные бобы, осколок камня с Блоксберга, шлифованные стеклянные линзы, рог единорога, череп вороны, засохший огненный червь, шёлк, бархат, парча, обои, ковёр, обивочная ткань, лён, картон, кожа самого разного происхождения, кора друидовой берёзы, хвост саламандры, кристаллы Мрачной Горы, чешуя канального дракона, мумифицированный человечек бонсай, лист лесного волка… я мог бы продолжать бесконечно. В отличие от некоторых моих коллег, я считаю, что писатель должен не только проникать в суть вещей, но и точно описывать их поверхность. А это возможно только в том случае, если их внимательно ощупать.