Читаем Эмигрантское чтиво (СИ) полностью

Добропорядочные пожилые пары попивали травяной чай. Ни одиноких мужчин, ни женщин. Я заставляла себя танцевать под скучную музыку. Какая медленная пытка! Наконец сели и заказали себе коктейли. Они были очень дорогими, но со спиртным посредственного качества, от которого на следующее утро разламывается голова. Вдруг я увидела двух направляющихся к нам мужчин. И узнала в одном из них парня, с которым учусь в университете. Можешь себе представить мой шок? Он улыбался доброй, невинной улыбкой. Нет, не такой, как фальшивый канадец. Не смейся, будто я верю всем мужчинам. Правда, у него была добрая, невинная улыбка. Вообще-то этот отель — приличное место, в нем никогда не собирались проститутки, как придумала моя подруга.

А парня зовут Николай. Он высокий, атлетического телосложения, блондин. Короче, типичный датчанин. Позже расскажу о нем. И о себе. Но это будет в следующий раз.

Так и не удалось узнать, кто я. Личность или просто красивая вещь? Кто мы с тобой?

Это всё философия

Николай? Звучит таинственно. Анара, расскажи, пожалуйста, ведь я жду твоих писем с затаенным дыханием. Они помогают мне жить. Они, как вода из источника жизни, из источника невинности, который напоминает мне себя — какой я была, когда встретила тебя в первый раз в лагере для беженцев. Ты спрашиваешь, кто я. Ты — моя обратная сторона, alter ego. И я знаю, что где-то там в глубине души под панцирем и многочисленными слоями, которые мы нарастили, чтобы подкорректировать наши восточные карты под западную цивилизацию, скрывается волшебная земля, полная сокровищ.

Я хочу убежать от пустой жизни, которую веду и от бессмыслицы, с которой сталкиваюсь каждый день. Убежать от прошлого, от уютных картинок из детства с большой Рождественской елкой, сияющей где-то в Америке, в то время как мы праздновали Новый год с дешевой пластиковой елкой, украшенной бумажными игрушками, которые сделали сами. Только подумай, что сейчас эти пластиковые елки и украшения, сделанные своими руками, стали модными здесь, на Западе. Это вызывает у меня смех. Но не без иронии.

А разве не ирония, что самых красивых мужчин в моей стране послали на войну, и они знали, что никогда уже не насладятся красотой своих женщин? Есть ли большее наказание? И в этом, милая, моя сила и проклятие. Я — воровка и лгунья. А еще очень по тебе скучаю…

Так одиноко. Коко больше со мной нет, так что я совсем одна. Никто из круга моих так называемых друзей не выходит в город так часто, как я. Мои соотечественники заняты карьерой или перестраивают дома на родине, чтобы им было, что показать после стольких лет проведенных за границей, в обеспеченном западном обществе. Несмотря на то, что я презираю их узкую ментальность, в то же время завидую их целеустремленности, их непоколебимой вере и их маленькому миру, который никакая сила извне не сможет пошатнуть.

А я чувствую себя кораблем посреди океана, который не знает, в каком направлении плыть и дрейфует без навигации. Это пиратский корабль. Как уже говорила, я ворую, лгу и делаю ужасные вещи… И слышу песню свободы, она такая пленительная, но боюсь трагичного конца, подобного тому, что русалки сделали с моряками, услышавшими их пение… Что снова привело меня к грекам… О, нет, не хочу больше слышать о греках! Ты спрашиваешь, что случилось с пердящим Дон Жуаном? Он сейчас в деловой поездке в Греции. Наверное, посещает Марию, Радулу… Или кого-то еще.

Я всегда веду себя высокомерно со знакомыми. Поэтому так важно писать тебе, душа хочет оголиться, открыться… Ведь красота нашей испорченной человеческой сущности в наших грехах, которые мы признаем и в которых раскаиваемся и делим с другими душами. Многие считают, что быть человеком, на самом деле, не так уж плохо…

Ты меня никогда не осуждаешь. А вот мои знакомые — совсем другая история. Они осуждают и считают, что я прожигаю жизнь. Думаю, они правы, но когда я рассказываю им о вечеринках после шоу, у них текут слюни. Я всегда одета в лучшую одежду, какие-то платья мне отдают после работы на подиуме, что-то я краду, так что выгляжу на миллион.

Вечеринки после работы на подиуме — самое худшее, что может быть. Голодные модели, как гиены, собираются на магический свет огней подиума, в котором переливается белоснежная пыль кокаина. И еще на эти вечеринки приходят журналисты. Женщины-журналистки презирают моделей — считают нас вешалками. Что касается мужчин-журналистов, те из них, кто не гомики, обычно лысые, от них плохо пахнет и им нужен только секс.

Как-то совершила ошибку и оказалась в постели с одним. Он был ужасен и кончил еще до того, как у меня появилось желание, а потом целую ночь отжимался, чтобы привести себя в форму. Забрала у него все запасы кокаина и сказала, что ему повезло, что я не журналист, а то бы написала о том, какой он в постели… Он пообещал поместить мое фото в газете, но не поместил. Ублюдок! Продала его кокаин Коко, потому что я не особый фанат белого порошка. Косяк или два — вот, что мне обычно помогает.