Читаем Эмигрантское чтиво (СИ) полностью

— Считаю, это несправедливым, — сказал Мартин, — что людей, которые выучили язык, смогли интегрироваться в общество и готовы платить налоги, высылают из Великобритании. У нас здесь тонна документов и большое количество утерянных дел, а люди пропадают в нелегальной экономике, а от этого никто не выигрывает. Мы часто занимаемся рассмотрением дел иностранцев, которых уже нет в стране, в то время как другие иностранцы скрываются и живут в страхе, что их депортируют.

Я посмотрела на Мартина, не веря собственным глазам, а он продолжал:

— Знаю, как сложно начать жизнь с нуля, когда человек возвращается в свою страну, даже несмотря на то, что эта страна ему очень знакома. Ведь люди уже начинают отращивать корни здесь, а их вырывают с корнями. — Он глубоко вздохнул.

— А зачем Вы тогда здесь работаете? — спросила я наивно.

— Мое дорогое дитя, чтобы бороться с системой, ты должен стать её частью. Знать её изнутри. Быть бунтовщиком вне системы — красиво и романтично, но порой более эффективнее быть бунтовщиком внутри системы. Смотреть на мир собственными глазами, но в очках, которые сделаны обществом. Когда готов снять очки, должен быть уверен, что не будешь ослеплен и что твой взгляд на вещи не исказится.

Мартин поправил очки на носу, а потом вдруг лукаво спросил:

— А что произошло с тем импозантным молодым человеком, с которым я видел Вас в первый раз?

Тень пробежала по моему лицу, и я почувствовала, что краснею. Я выдавила из себя улыбку.

— А тот? Он был просто знакомым, который привёл меня к Вам, — сказала я как бы шутя, но не очень убедительно.

Мартин больше не задавал вопросов о Дон Жуане. Я дала Мартину свой номер телефона и Ланин адрес, на который он может послать документы. Они должны быть готовы через две недели.

— Власти очень эффективно работают, когда это касается выдачи документов, чтобы Вы покинули страну. Но не так быстро, когда Вы хотите приехать в Великобританию.

Мартин проводил меня до двери и попросил позвать Угрюмую. Он сказал, чтобы я ей улыбнулась, потому что она не видела улыбки очень долгое время. Он и сам давно перестал ей улыбаться, и даже когда хочет одарить её улыбкой, угрюмое выражение лица секретарши останавливает его. Я улыбнулась и пожала Мартину руку.

— Берегите себя, — сказал он на прощание.

Я подошла к приемной. Угрюмая была зарыта бумагами, а телефоны не переставали звонить.

— Вас ожидают в кабинете 401, — сообщила я.

Она продолжала ковыряться в бумагах, даже не посмотрев на меня. А я всё стояла рядом, пока она не рассердилась.

— Хорошо, я слышала Вас. Что-то ещё? — спросила она, так и не подняв глаза.

— Да, — сказала я. — Огромное спасибо за помощь! Желаю приятного дня! — И во весь рот улыбнулась.

Она подняла голову и посмотрела на меня. Я помахала ей рукой, всё продолжая улыбаться.

Потом направилась к выходу, чувствуя на себе её растерянный взгляд.

Выйдя на улицу, я подошла к фургону с мороженным и купила мороженое в вафельном стаканчике. Села на скамейку рядом с маленьким фонтаном. Я ела мороженое, слушая весёлое щебетание птиц. Моменты… Которые мы не ценим, но которые — самое реальное, что есть в нашей жизни…

С нетерпением жду твоего письма,

Мия*

*Человек, подлежащий судебному преследованию

Медок, Крю Буржуа [3]

Мия, мой дорогой человек, подлежащий судебному преследованию,

я плакала, читая твоё письмо. И в то же время я рада. Хотя у тебя до сих пор нестабильная ситуация, это лучше, чем жить на нелегале. Поверь, всё будет хорошо. Я тоже помогу. Если тебе не разрешат вернуться в Англию, мы всегда можем что-то попробовать во Франции.

Себастьян пригласил меня к своим родителям, которые владеют винодельней в Медке. Я нервничала. Понравлюсь ли я им? И какое значение я должна придать тому факту, что он хочет познакомить меня с родителями.

На этот раз мы поехали не на мотоцикле, а на машине. Слава Богу, я смогла наодеть на себя платье. Я не против простой одежды. Но на такое мероприятие, как встреча с родителями, подобает одеть что-то красивое и элегантное.

— Надеюсь, родители тебя не шокируют, — предупредил меня Себастьян. — Особенно мать. Она — очень эксцентричная женщина.

— Не волнуйся. Я тоже немного эксцентричная, — засмеялась я.

Дорога в Медок заняла у нас почти полдня. Мы проезжали через Ланды, Гасконь, родину д’Артаньяна. Я увидела на карте несколько озёр, и мы попытались их найти, но заблудились. Мы остановились в приятном курортном городке с высокими соснами и широким песчаным пляжем.

Два сёрфера проходили мимо, и я с умоляющим, потерянным видом спросила:

— Я ищу озеро, но то, что вижу перед собой не очень похоже на озеро. Или это всё-таки озеро?

Сёрфер улыбнулся и, как бы утешая меня, сказал:

— Да, это большое озеро, которое достигает берегов Соединенных Штатов Америки.

Можешь представить мою глупость? Передо мной был Атлантический океан, который я приняла за озеро. Себастьян долго смеялся.