Читаем Эльванор (СИ) полностью

Пергамент податливо выгибался, словно она держала в руках не бумагу, а ткань. Аалналор уже не раз загадывала о том, какой именно материал был использован для Энкрипиума: темно-коричневый и холодный как шелк, шершавый подобно бумаге и мягкий словно дубленая кожа. Длинный свиток был иссечен черными символами, в паре мест они оказались размытыми, где-то прослеживалось несколько неосторожно оброненных капель. К своему глубочайшему сожалению, Аалналор не могла разобрать и слова: язык, которым пользовались древние, оставался для нее загадкой, а единственным ключом служила Лорафим.

Наследница перевела взгляд на светлый клочок бумаги, исписанный небрежным почерком Биары — перевод, который она потрудилась для нее сделать. Щедрый жест, но Аалналор не могла знать, был ли это действительно текст Энкрипиума, или же ее снова одурачили. Как бы там не было, узнать наверняка она не могла.

Снаружи раздались торопливые шаги, заставив внутренне напрячься. Оставшись без Занмира и Кеи, Аалналор чувствовала себя уязвимой. Впрочем, выказывать беспокойство перед пришедшим — кем бы он не был — она не желала, а потому не сдвинулась с места, продолжая спокойно сидеть за столом. А что еще оставалось? Достоинство тоже было оружием — одним из немногих, что оставались при ней в эти нелегкие времена.

Толстая дверь ратуши, резьбу которой некогда украшала позолота, жалобно скрипнула, пропуская в просторный зал одинокую фигуру. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, кто именно решил ее навестить.

— О, ты тоже здесь? — рассеяно отозвалась Биара, затворяя за собой. — Я-то думала, придется чахнуть в одиночестве. — Он не дает мне покоя, — отозвалась Аалналор, взглядом указав на свиток перед собой.

Шаги Биары через пустующий зал сопровождало гулкое эхо. Широкое пальто мужского кроя, небрежно наброшенное на плечи, развевалось позади подобно плащу. Проходя мимо чернеющего пятна на досках, оставленного гибелью Сибио, она не замедлилась, миновав его так, будто здесь и вовсе ничего не произошло. Когда же Биара приблизилась к столу, то взяла один из стульев и поставила неподалеку от места, где сидела Аалналор.

— Удалось отыскать что-то новое? — осведомилась она, усаживаясь. — Нет. Ничего нового, ничего полезного… если, конечно, твой перевод достоверен. — Я бы не стала тратить время на наше сотрудничество, предлагая поддельные записи. То, что ты видишь перед собой — самый точный перевод Энкрипиума, на который я способна. — Постараюсь в это поверить.

Обе замолчали. Аалналор делала вид, что изучает свиток, незаметно наблюдая за Биарой. Та небрежно откинулась на стуле, положив ногу на ногу и задумчиво оперев подбородок о руку. Выражение ее лица было озадаченным: она впервые показалась Аалналор уязвимой, едва ли не печальной — очень странно было видеть ее в таком состоянии.

— Не самый удачный день? — спросила Вененйро, не отрываясь от свитка. — Бывали дни и получше. — Что же могло так сильно встревожить главную редакторку «Обелиска»? — Примерно то же, что и наследницу рода Веннейро, — сверкнула хитрой улыбкой Биара, давай понять, что позволит так легко себя разговорить.

Аалналор пожала плечами, показывая, что на другое и не рассчитывала. Они еще немного помолчали, после чего Лорафим решительно потянулась к заветному свитку.

— Перечитаем в надежде отыскать что-то новое? — Пожалуй, — безразлично ответила Аалналор, неохотно отдавая Энкрипиум. Вид древнейшей из реликвий в руках кровного врага все еще вызывал у нее гневную дрожь, но союз есть союз — пока они работают сообща, придется мириться с давней враждой.

Собственническим жестом встряхнув свиток, Биара пробежалась глазами по первым строкам, но прежде, чем она успела что-либо произнести, ее опередила Аалналор, потянувшись к ящику под столом:

— У меня есть кое-что, способное скрасить этот паршивый вечер.

Не обращая внимания на удивленный взгляд собеседницы, она отворила деревянную крышку, извлекши из ящика персиковую бутылку. Несколько крохотных пузырьков поднялись со дна, пока Аалналор ловко расправлялась с закупоренным горлышком. Когда пробка с приятным хлопком отскочила, она отставила бутылку, достав два бокала. Толстое стекло, речной хрусталь и великолепная гравировка, изображающая лесные просторы — не самая ценная утварь дома Веннейро, но для «походных» условий сойдет. Разливая полупрозрачное вино по бокалам, Аалналор соизволила пояснить:

— Абрикосовое вино из погребов поместья — одно из лучших и дорогостоящих сортов. — И ты принесла его сюда вместе с остальной мебелью? — насмешливо подняла брови Биара, наблюдая за тем, как изыскано наполняются бокалы под шипение высвобождающихся пузырьков. — Я предполагала, что проведу несколько вечеров над свитком, так почему бы не скрасить их подобной мелочью?

Закончив, она протянула бокал собеседнице. Биара приняла его не сразу: подозрение и неуверенность сквозили в каждом ее жесте.