Читаем Ельцин полностью

Одним из следствий принципа, что лидеры в регионах избираются самими регионами, было то, что Ельцин должен был терпеть присутствие там завзятых коммунистов и политиков, с которыми он был в ссоре (например, вернувшийся к власти после выборов в августе 1995 года Эдуард Россель и избранный губернатором Курска в октябре 1996 года Александр Руцкой). Президент молчаливо согласился с происходящим, руководствуясь принципом «что было — то было»: «Я такие вещи забываю. Полезнее для здоровья»[1056]. С более покладистыми региональными баронами Ельцин поддерживал дружеские отношения. Он общался с теми, с кем пересекался по работе в номенклатуре, в советском и российском парламенте, и пытался очаровывать остальных. За контакты с регионами отвечал Анатолий Корабельщиков, верный помощник Ельцина из аппарата КПСС, во время поездок президента по стране имевший к нему неограниченный доступ. Ельцин приглашал группы губернаторов в комплекс на улице Академика Варги на юго-западе Москвы (это здание, называемое «объектом АБЦ», в 1991 году было отобрано у КГБ), где они обсуждали деловые вопросы и обедали. Немногие избранные получали приглашения в Кремль или Завидово, с ними советовались по телефону по поводу указов и политических тенденций. В числе наиболее приближенных к Ельцину руководителей были Дмитрий Аяцков (Саратовская область), Владимир Чуб (Ростовская область), Николай Федоров (Чувашия), Анатолий Гужвин (Астраханская область), Виктор Ишаев (Хабаровский край), Николай Меркушкин (Мордовия), Борис Немцов (Нижегородская область), Михаил Прусак (Новгородская область), Минтимер Шаймиев (Татарстан), Анатолий Собчак (Санкт-Петербург), Егор Строев (Орловская область) и Константин Титов (Самарская область)[1057]. С одним из самых молодых и ярких губернаторов, Борисом Немцовым (родившийся в 1959 году Немцов был ядерным физиком по образованию и до назначения губернатором возглавлял движение по защите окружающей среды), у Ельцина сложились отношения отца и сына. В августе 1994 года Ельцин на одной из региональных встреч сказал, что Немцова можно считать самым достойным его преемником на посту президента. Средства массовой информации быстро подхватили это заявление[1058].

«Опасность распада России миновала, — заявил Ельцин в том же месяце, когда начался его „роман“ с Немцовым. Однако тут же поправился: — Но это не значит, что все трудности позади»[1059]. Он и не подозревал, что назревает братоубийственная война, которая подтвердит эти пророческие слова.

Небольшая северокавказская горная республика Чечня имела к Российскому государству не меньше претензий, чем любой другой регион. Чеченский народ, насильно присоединенный к Российской империи в XIX веке, поднимал восстания и против царей, и против посланных коммунистами комиссаров. С 1944 по 1956 год чеченцы жили в ссылке в Средней Азии и Сибири, депортированные по приказу Сталина, обвинившего их в пособничестве фашистам. Хотя эта история не уникальна[1060], но перенесенные лишения и врожденная воинственность этого народа являли собой взрывоопасную смесь. Чеченцы относятся к суннитской ветви ислама и живут, объединившись в кланы, которые отвергают любую власть, будь то российская или чеченская.

Руководство республики не менялось со времен Брежнева вплоть до июня 1989 года, когда Москва сменила русского первого секретаря чеченским партократом Доку Завгаевым. Националистические и реформаторские настроения значительно усилились в 1990 году, и в ноябре этого года республика провозгласила суверенитет. В следующем месяце Национальный съезд, активно сотрудничавший с местными активистами и фактически ставший альтернативным законодательным органом республики, возглавил Джохар Дудаев. В августе — сентябре 1991 года дудаевский съезд и его вооруженные формирования свергли Завгаева (не обошлось без кровопролития), и 27 октября, на выборах, проходивших с процедурными нарушениями, Дудаев был избран президентом республики. 1 ноября он провозгласил полную независимость Чечни от СССР и РСФСР. Промосковские чиновники покинули республику, оставив на ее территории все тяжелое вооружение — Чечня была единственным регионом России, где произошло нечто подобное.