Данные два гектара земли – это не просто пространство для работы. Это укромное место, где можно обрести покой, возможность жить раздумчиво. Здесь есть время и для экспериментов, и для наблюдений, и для того, чтобы просто быть. Каждый сезон приносит свои заботы и радости: весной гадаешь, какие тюльпаны взойдут, летом растут дыни, осенью собираешь урожай, а зимой думаешь, что посадить в следующем году. Это и есть моя крестьянская натура – делать что-то своими руками, следить за ростом и видеть в этом смысл.

Дом, который я себе представляю, – тоже не огромный. Двухэтажный сруб на двести квадратов, с просторными комнатами и теплыми полами. Не роскошь, но уют. И самое главное – вокруг земли достаточно для того, чтобы выращивать что-то свое, экспериментировать. Вот мой прадед, например, был настоящим экспериментатором: у него были козы, он гонял их по крыше мазанки, выращивал и селекционировал мак. Никто точно не знал, зачем он это делал – возможно, ради любопытства, а может, просто чтобы жизнь была интереснее. Он не был ученым или философом, но в его жизни было что-то настоящее, простое и заслуженное.

И вот я думаю: устал от всего того, что происходит вокруг. Тьма, которая охватывает Ближний Восток и весь современный мир, отталкивает. Здесь нет ни внутреннего света, ни внешнего. Все это напоминает бесконечный круговорот проблем и конфликтов, из которого, кажется, нет выхода. А что нужно, чтобы что-то изменилось, чтобы «ангельское воинство» сдвинулось с места?

Наверное, не так уж много. Просто вернуться к основам, к простой жизни. Взять те же два гектара земли и начать с малого. Уход за землей, выращивание чего-то своими руками – это не просто труд. Это возможность сосредоточиться, уйти от суеты, найти что-то важное для себя. Простота дает возможность быть настоящим, а не постоянно гнаться за чем-то недостижимым.

Мне кажется, что в этом и кроется ответ на вопрос, что нужно, чтобы что-то в мире изменилось. Мы слишком усложнили свои жизни, свои проблемы. Все становится сложным, запутанным, и в этом хаосе трудно найти смысл. А смысл, как ни странно, часто скрывается в самых простых вещах. В заботе о земле, в желании вырастить что-то своими руками, в небольшом доме и грядке за окном. В этом есть что-то настоящее, то, что возвращает тебя к самому себе.

Может быть, я и крестьянин по натуре, но это не значит, что нужно возвращаться к прошлому или уходить в уединение. Это лишь способ жить проще и видеть в жизни то, что действительно имеет значение. Ведь два гектара земли – это не только про сельское хозяйство. Это про выбор в пользу простоты, в пользу жизни, в которой можно найти гармонию, даже когда вокруг хаос.

<p>XXV</p>

Назовем эту главку «Хвала тени». Жизнь в пустыне – это искусство обитания в тени. Тень, эта краткая передышка от беспощадных лучей, делает возможным существование на краю небытия. Даже слабая тень клещевины, под которой нашел укрытие пророк Иона, становится символом спасения. В пространстве, где царствует суровое солнце, даже крохотный проблеск тенистого покрова обретает божественный смысл. Свет, способный зародиться в таком месте, должен быть особенным, а тьма, в которой он явится, – сверхъестественной.

Восток – это не просто географический пункт на карте. Это метафизическая граница, где рождаются явления, порой неподвластные объяснению. Ничто не случайно в том, что именно в этом пространстве тьмы и света зародились две великие религии – иудаизм и христианство. Древний Восток оказался местом, где столкновение тьмы и света породило нечто сверхчеловеческое, инопланетное. Как метеориты, пророки несли свет истины, вырванный из непостижимого мира. Они не принадлежали этому миру, как не принадлежит свет своей тени. Пророки были проводниками света, пришедшего из неизвестного источника, подобно тому, как лучи солнца могут пронзать самую густую тьму.

Это столкновение света и тьмы на Востоке – не плод человеческой мудрости, не результат философских исканий. Пророки не создавали свет, они его не излучали. Они лишь были носителями откровения, которое им было дано извне, из мира, неподвластного нашему пониманию. И именно поэтому Восток, как место встречи света и тьмы, стал колыбелью для религий, которые преобразили западную цивилизацию. Но Восток, как мы его понимаем, не был источником этого света, он был лишь сценой, на которой разыгрывалось великое откровение.

Запад впоследствии взял на себя задачу распространить этот свет по всему миру, но нигде никогда не повторялась эпоха пророков, тех рыцарей истины, которые шли против течения тьмы, бросая вызов всему привычному. Мудрость Востока, о которой так много говорят, – это миф, романтизация того особого мрака, который скрывал в себе свет откровений. Восток сам по себе был всегда лишь тенью светочей, а пророки, иудаизм и христианство – это метеориты, которые несли с собой свет, не имеющий никакой связи с самим Востоком. Это откровение пришло извне, из другого, потустороннего мира, и принесло свет в мир кочевников и оседлых народов.