Читаем Эль Дьябло полностью

…Мануэля Мартинеса глодало лёгкое чувство досады. Нет, слава святой Деве, сейчас ему просто грех жаловаться – Господь надоумил, спас, уберёг. Как выдастся свободная минутка, обязательно забежит в Кафедральный собор: свечек наставит от души, помолится. И кто бы мог подумать такое про дедулю? Да-да, он ещё старика хорошо помнит. Сгорбленный, седой – до конца дней своих по-испански говорил с акцентом. Из-за него в детстве соседская малышня Мануэля дразнила «русо», и кличка на всю жизнь прилепилась. Хотя какой он «русо»? Отец Мануэля ещё худо-бедно по-русски понимал и изъяснялся, дед дома заставлял говорить, а вот сам Мануэль и двух фраз на языке России не знает, разве что privet и kak dela, – из-под палки выучил по папиному приказу, чтобы дедушке было приятно. Дед Мигель умер 15 лет назад, год не дожив до целого века, – голова у старца варила до последнего, наливал себе ром, как солдат, рука не дрожала, ходил, опираясь на суковатую палку, на здоровье не жаловался. Да и скончался в одночасье: ночью читал «Хронику Перу» монаха Педро Сьеса де Леона[39], утром старика так и нашли – с открытыми глазами, уже остывшего, над выцветшими страницами книги.

Надо сказать, при жизни дед был очень известным человеком в Лиме.

На праздники он надевал свой генеральский мундир с орденами, среди которых бренчала одна забавная штучечка, крестик на чёрно-оранжевой ленте – определённо, из серебра. Так потом заявил Мануэлю оценщик, купивший дедовы награды: честный человек, такие сейчас редко попадаются. Мундир, кстати, он тоже взял, и за хорошую цену, не поскупился. А вот со статуэткой неловко вышло. Мануэль хотел её даром отдать, но оценщик церемонно отказался и заплатил шесть солей – меньше чем два доллара. Он подобные фигурки оптом скупает, отдаёт на уличные рынки: дураки туристас всё сметут, им только подавай. Мануэлю же и шесть солей подспорье – работы нет (и не очень-то хочется), а друзей по барам поить надо, да и чики в мини-юбках то и дело подсаживаются за стойку: красавчик, угости коктейльчиком. И как не угостить? Девчонки обожают его голубые глаза – прямо как у деда. А Мануэль широкой души человек, даром что в нём четверть крови далёкой северной страны, чьи города он много раз видел по телевизору. Как покажут, так дед кричал: «Мануэль, скорей иди смотреть!» Ну, приходилось оказать уважение. А что там интересного? Вода и та замерзает, эдакий холод, и снегу полно, словно на юге Аргентины, куда он ездил с друзьями тусить в честь окончания школы. Дед по этой стране-холодильнику здорово скучал. Всё собирался съездить… Каждый год говорил: вот обязательно, точно-точно. Перед смертью даже билет купил – но так и не доехал. Хорошо хоть авиакомпания деньги вернула. Дед Мигель о своём прошлом мало распространялся, но папа рассказывал, что тот приехал в Перу без гроша в кармане, начал службу постовым, а в отставку ушёл генералом. Какая бы власть в республике ни менялась (перевороты тут плодятся с дикой скоростью, как пираньи на Амазонке), а все хунты и сеньоры президенты к дедуле с превеликим уважением, сам Фухимори[40] ему очередной орден на юбилее вручал. Карьера старика Мигеля пошла в гору после того, как он словил маньяка, «Хищника из Трухильо», ну а расцвет наступил, стоило деду сжечь в кинотеатре самых известных в Перу (да и, пожалуй, во всём мире – если нацистов не считать) серийных убийц – Художника и Подмастерье. Шофёр и студентик прикончили в Лиме с полсотни гулящих девок, сорок полицейских, пятнадцать жителей одной деревни, а апогеем их действий стала резня в кинотеатре Casa de Cine, где пара чудовищ в человеческом обличье умудрилась замочить пять сотен зрителей. Дед Мигель запер двери и сжёг ублюдков живьём, опознать их не смогли – тогда ж ДНК не было. Короче, стал национальным героем. Эль президенте вручил ему на заседании хунты Большой крест ордена Солнца, а это далеко не у каждого перуанца есть, не то что у русского: перекупщик особо подчеркнул, за Солнце отвалил щедро – три тысячи баксов.

Правда, поимка маньяков дедуле легко не далась.