Читаем Эль Дьябло полностью

По слухам (папа этого не подтверждал, а спросить деда Мигеля Мануэль не решился), старик потом целых два года в психушке провалялся. Крыша, как говорится, поехала. Рассказывали, дед в горячке втолковывал полицейским, что видел в том кинотеатре самого инкского бога зла и смерти Супая, владыку Уку Пача, на чьи алтари приносили жертвы убийцы. Естественно, никто ему не поверил, но никто и не удивился. Переживи-ка такое, тут не то что с ума сойдёшь, мозг из черепа выпадет. И хотя врачи вроде поставили дедушку на ноги, что-то с ним всё же происходило странное. С виду вроде и нормальный, но… Как по службе отпуск – обязательно срывается прочь из Лимы, ездит на раскопки, по местам империи инков Тивантинсуйю. То на север Перу, то на юг, то в Боливию… аж пар из ушей… ну, страсть у старичка в костях и развалинах рыться, словно к девчонке любовь. Со временем даже звание профессора археологии получил, о как. Что и где он только не раскапывал! Это сейчас умучаешься бумаги на разрешения всякие получать, а тогда… тогда вообще другие времена были. Именно поэтому из поездок дед Мигель привозил сувениры. То древнюю посудину. То плиту каменную с рисунком – то ли космонавт, то ли человек с рогатой головой. Опять же, статуэтки всякие. Фигурку Супая, что с давних пор у деда стояла, Мануэль считал фальшивкой. Сделано плохо, работа топорная, камень грязный. И только после, когда снёс фигурку скупщику, в голове вдруг щёлкнуло: чёрт, налажал он. Дед Мигель от балды ведь подобные вещички не хранил.

Прибежал обратно. На, говорит, тебе десять баксов, давай назад. Дорого как память.

Так куда там. «Толкнул» скупщик уже фигурку – торговцу бродячему, тот аккурат в Куско направлялся. Навьюченные, словно грузовые ламы, они тащат на себе столько, что отряд спецназа бы не донёс – и платки, и статуэтки, и свитера, и шляпы, и бутылочки с «инка-колой»[41]. Короче, поезд ушёл. Но именно благодаря горю до Мануэля дошло: а что, если эта статуэтка вовсе и не одна? Неспроста её дед у всех на виду держал, в стеклянном кубе. Не трогал совсем – запылился Супай, совсем изгадился, – но стоило к нему подойти, как дед хмурился, кричать начинал. Ну, Мануэль этому значения не придавал – старики вообще народ странный, за сущую рухлядь вроде облупившихся шкафов и продавленных кроватей десятилетиями держатся, выкинуть не дают. Да и не только старики. У отца тоже коммерческой жилки было ноль. Лет пять назад Мануэль ему откровенно обнамекался: папа, а давай посмотрим дедушкины архивы? Может, что ценное найдём, разбогатеем. Но куда там. Как он ни подкатывал, бесполезно, – отец считал, наследие деда Мигеля нужно в музей передать, он, типа, завещал да только не успел проинструктировать – кому какие экспонаты. Так всё и заглохло. В прошлом месяце отец внезапно умер от инфаркта. Ехал на машине, сердечный приступ, вылетел с автострады… Еле опознали, так при взрыве обгорел. А ведь он один точно знал, что и где у деда хранится, сыну не сообщил. Мануэль как чувствовал, умолял – папа, расскажи. «Завтра расскажу, сегодня занят, подожди». Вот и дождался. Теперь сходи с ума, терзайся – куда дедок сокровища запрятал? В особом бункере, банковской ячейке, в тайниках по всей Лиме?

Не надо смеяться, он не сошёл с ума.