Читаем Эксцессия полностью

Слабая, гулкая вибрация ткани клубка обретала отчетливую форму; что-то приближалось к автономнику в гиперпространстве, траля сенсорами обычное пространство. Преследователь подбирался неторопливо, куда медленней скорости света. В любом случае это был не «Мир – залог изобилия» – совсем другой тембр.

Дрона захлестнуло широкополосное излучение, будто рассеянный свет; полыхнул последний выплеск энергии мазера, на сей раз в реальном пространстве, и что-то замерцало рядом. В трехмерной пустоте проявился корабль, его изображение мигнуло и стабилизировалось.

До него было десять километров, а в длину судно достигало километра. Скорости равны. Толстый темно-серый эллипсоид, утыканный острыми колючками, шипами и режущими выступами. Корабль Хамов!

Дрон насторожился. Не этот ли корабль преследовал «Мир – залог изобилия»? Вероятно, да. А не захвачен ли он артефактом, Эксцессией? Возможно. Правда, это мало что меняет.

«Вот засада».

Хамы эленчам не друзья. Они вообще никому не друзья, если на то пошло.

«Полный провал. Сейчас меня захватят и сожрут».

Автономник отчаянно пытался составить план действий. Допустим, корабль принадлежит Хамам. Ну и что? Да ничего. А если связаться с ним, попросить о помощи? Можно попробовать. Хамы подписали конвенцию о спасении кораблей и индивидов, терпящих бедствие, и теоретически обязаны были взять дрона на борт, посодействовать с ремонтом и предупредить всю Галактику об артефакте.

На деле же они разберут дрона на части, начнут выяснять, как он устроен, выкачают из него всю информацию, а если он после всего этого уцелеет, то потребуют за него выкуп и, возможно, внедрят в него шпионскую программу, чтобы получать информацию после возвращения автономника к эленчам. Вдобавок если они узнают об артефакте, об Эксцессии, то наверняка безрассудно попытаются к нему подступиться – и разделят участь «Мира – залога изобилия». Впрочем, возможно, они решат сохранить информацию в тайне и отправят сюда более совершенные корабли. Как бы то ни было, по правилам они действовать не станут.

Эффектор электромагнитного диапазона: сеанс связи. Сисела Ифелеус 1/2 активировал свои поля: хоть какая-то защита, даст лишнюю наносекунду, если Хамы решат атаковать.

– Машина, ты кто?

(Типично Хамское обращение. Судя по всему, с артефактом-Эксцессией они пока не сталкивались. Что ж, сыграем по правилам.)

– Я Сисела Ифелеус, первый из двух, дрон исследовательского судна «Мир – залог изобилия» из клана Звездочетов Пятого флота эленчей-зететиков. Терплю бедствие. А вы кто?

– Ты теперь наш. Сдавайся или спасайся бегством!

(Стопроцентный Хам, это уж точно.)

– Извините, неполадки с приемом. Как, говорите, вас зовут?

– Сдавайся немедленно или убегай, тварь!

– Дайте подумать… – (Именно этим он сейчас и занимался: думал изо всех сил, тянул время, а сам лихорадочно размышлял.) – Нет!

Мощность эффекторного сигнала начала возрастать по экспоненте, но так медленно, что дрон успел развернуть все свои средства защиты.

«Вот сволочи, – подумал он. – Ну да, они же погони любят».

Дрон активировал все наноракеты, встроенные в заднюю панель. Двести крохотных двигателей заставили соприкоснуться материю и антиматерию в неравных количествах. Последовала плазменная вспышка, и автономник почти под прямым углом отбросило от корабля Хамов. Ускорение было не слишком велико. У дрона не было времени протестировать камеру сгорания: он наудачу забросил туда по нескольку частиц каждого сорта. Камера взорвалась.

«Тьфу ты. Ладно, вторая попытка».

Что ж, разрушения – во всяком случае, внешние – невелики, но импульс слишком слаб, а повторно использовать камеру уже нельзя. Ускорение медленно возрастало.

«Что еще можно сделать? Думай!»

Корабль Хамов не стал пускаться в погоню за автономником. Сисела Ифелеус 1/2 отказался от первоначального плана оставить позади себя несколько наноракет в качестве мин. («Этим никого не обманешь. Думай! Ну думай же!»)

Пространство перед ним внезапно вспучилось, скрутилось; дрон уже не удалялся от корабля Хамов, а летел параллельно ему.

«Эти твари, эти гнойные прыщи надо мной потешаются!»

В носовой части корабля Хамов что-то полыхнуло. На корпусе дрона обозначился дрожащий кружок лазерного света, около сантиметра в поперечнике. Дрон велел наноракетным двигателям отключиться и активировал отражатели; лазерный луч стал неустойчивым – диаметр его уменьшился до миллиметра, а затем мощность излучения внезапно возросла на семь порядков. Дрон придал своему взвихренному отражательному полю форму конуса и снова развернулся задней панелью к судну Хамов, чтобы уменьшить площадь поражения. Лазер перешел на ультрафиолет и замигал.

«Играет со мной, мерзавец, издевается… Думай! Думай!»

Итак, первым делом…