Читаем Эксперт № 38 (2013) полностью

Пожалуй, наиболее ярким примером был загадочный скандал с главой МВФ Домиником Стросс- Каном , в результате которого политик в рекордно короткий срок лишился абсолютно всего (как выяснилось позднее, Стросс-Кан имел все шансы стать новым президентом Франции). Ряд экспертов пытался объяснить мутную историю исключительно предвыборной борьбой. Между тем многое указывает на то, что Стросс-Кан был столь жестко наказан за желание начать пересмотр доктрины «вашингтонского консенсуса», что, в частности, предполагало совершенно иную свободу экономической политики для единой Европы.

Процессы по вытеснению «лишних», аналогичные истории со Стросс-Каном, но, как правило, куда более тихие, имеющие форму обычных банкротств и поглощений, в последние годы в западном владетельном классе случались часто. В результате, когда сложился узкий круг практически равных игроков, стало почти невозможно пренебрегать интересами кого-либо из участников круга.

В этом, конечно, есть определенные плюсы. Избранный глава государства так плотно обставлен различными сдержками и противовесами, что, будь он совсем не семи пядей во лбу (как новый французский президент, прозванный президентом-недоразумением), он не сможет наделать серьезных глупостей в силу ограниченности своих возможностей. Однако подобная связанность главы государства многими ниточками, за которые его дергают невидимые кукловоды, имеет и серьезные недостатки, что хорошо видно на примере Барака Обамы, пришедшего изменить Америку и увязшего в ее идеально отлаженной политической машине.

Слабое звено

Другой важной причиной деградации политического лидера на Западе стало размывание и ослабление самого института государства. Этот процесс не слишком заметен — особенно по контрасту с тем масштабным ослаблением государства, которое обещали нам неолиберальные идеологи глобализации. Якобы мир должен был постепенно превратиться в гомогенное пространство, управляемое мировым правительством и транснациональными корпорациями. Это предсказание оказалось слишком поспешным, и по мере ослабления американского мирового патроната мы видим обратный процесс укрепления национальных государств практически повсеместно.

Однако сегодня по сравнению с другими частями света западное государство оказалось существенно ослабленным. В сущности, поворот к постепенному размыванию государства и усечению его функций был сделан еще в 1980-е годы, когда была декларирована неолиберальная доктрина. Тогда избыточно сильное государство обвинялось в подавлении творческой инициативы индивидуума и сковывании развития бизнеса. Постепенно государство путем масштабных приватизаций было в значительной степени выведено из всех важных областей экономики, также были осуществлены реформы, ограничивающие возможности влияния государства на свободу рынка. Бурный экономический рост нулевых будто бы подтвердил правильность взятого курса. Гуру неолиберальной экономики вроде McKinsey и Boston Consulting говорили о том, что экономика вступила в новую фазу — бесконечного бескризисного роста…

Жесткий кризис разрушил эффект массового гипноза и показал, что в основании волшебного роста лежит обычный пузырь финансовых спекуляций. Также обнаружилось, что устранение государства от выработки стратегии экономического развития обернулось усилением олигархических групп, чьи интересы сосредоточены на краткосрочном получении прибыли, — такие группы не в состоянии разрабатывать стратегии по развитию хозяйства страны. Жестче всего, вероятно, последствия подобной политики сказались сегодня на Великобритании, которая в интересах своих финансово-олигархических групп сосредоточилась на обслуживании финансовых потоков и демонтировала практически весь сектор реальной экономики.

Проблемы с дееспособностью государства в европейских странах возникли еще и потому, что в связи со строительством Европейского союза сознательно была сделана ставка на размывание государственных границ и усиление внутренних региональных формирований. Ослабление европейских национальных государств должно было помочь создать единое европейское пространство, и для этого значительная часть функций национального государства была передана в центр, в Брюссель. Однако замысел идеологов создания единого европейского супергосударства не смог осуществиться, европейский проект сегодня на грани развала, а между тем плоды ослабления национальных государств и усиление сепаратизма отдельных регионов (например, Каталонии и Шотландии) продолжают оказывать серьезное влияние на жизнь европейских стран.