Читаем Эксперт № 38 (2013) полностью

Сохранена юридическая и финансовая независимость региональных отделений академии. Закон в его окончательной редакции предусматривает, что органы государственной власти и их должностные лица не вправе вмешиваться в научную деятельность академии, принимать решения, препятствующие осуществлению ею своих задач и функций. Наконец, сохранено звание члена-корреспондента, которое ранее предлагалось отменить.

Однако ключевыми и для академии, и для авторов реформы были два пункта закона: о слиянии трех академий — собственно РАН, РАМН и РАСХН — и о переподчинении научных организаций всех академий некоему «федеральному органу исполнительной власти, специально уполномоченному Правительством Российской Федерации на осуществление функций и полномочий собственника федерального имущества, закрепленного за научными организациями Российской академии наук».

Что касается слияния академий, то никто из чиновных творцов закона так и не удосужился объяснить, в чем его глубокий смысл, а академики в конце концов решили с ними не спорить, чтобы сосредоточиться на втором принципиальном пункте, хотя в кулуарах о слиянии говорили как об абсолютно бессмысленном предложении.

Попытка академии добиться отклонения пункта о переподчинении институтов была Думой отклонена.

Неработающий закон

Теперь о возможных последствиях закона. Президент РАН Владимир Фортов, отметив свое несогласие с принятым законом, тем не менее подчеркнул, что у академии есть возможность влиять на принимаемые в области науки решения, поскольку в основе закона, по его мнению, лежит принцип двух ключей. И один из ключей в распоряжении академии. Но, как ни взгляни, ключи оказываются от разных замков. На самом деле уже предварительный анализ создаваемых на основе закона механизмов управления наукой показывает его заведомую неработоспособность.

Так, согласно закону правительство по представлению РАН утверждает программу фундаментальных научных исследований, которые, казалось бы, должны ложиться в основу деятельности институтов академии. Иначе для чего эта программа? Но государственные задания на проведение фундаментальных научных исследований научным организациям, переданным в ведение пресловутого агентства, утверждаются этим самым агентством с учетом предложений Российской академии наук. Заметьте, не с учетом программы, а с учетом предложений. Пусть объяснят тогда авторы закона: программа, предложения академии и госзадания — это одно и то же или нет? Можно быть уверенным, что каждое ведомство будет толковать это положение закона по-своему. И нам еще предстоит присутствовать при баталиях разных ведомств по этому поводу.

Второй пункт неработоспособности — выборы директоров НИИ. Согласно закону они избираются коллективом НИИ из числа кандидатур, согласованных с президиумом Российской академии наук и одобренных комиссией по кадровым вопросам Совета по науке и образованию при президенте РФ, с их последующим утверждением все тем же агентством. Вроде бы получается, что агентство не имеет полномочий участвовать в отборе кандидатов, но тогда в чем смысл утверждения? И может ли агентство не утвердить избранного директора, если он согласован с президентской структурой? Если может, то какова роль этого совета?

Про оба эти пункта можно сказать: «Мудрено, господа». А там, где мудрено, как известно любому специалисту по организации, система не работает.

Наконец, можно быть уверенным, что рано или поздно академия захочет реализовать свое право на проведение фундаментальных и поисковых научных исследований, которое у нее сейчас по факту отбирается вместе с институтами. И следовательно, начнет борьбу за учреждение при себе если не институтов, то лабораторий или каких-то других институций. А может быть, и за возвращение хотя бы части институтов. Ведь где-то надо свое право реализовывать. За письменным столом этого не сделаешь.

Почему академики против

Попробуем теперь разобраться, почему большинство ученых, в том числе и рядовых, т. е., казалось бы, связанных с академией только записью в трудовой книжке, так категорически выступают против переподчинения институтов некоему ведомству. Какая им, в конце концов, разница, в каком ведомстве зарплату получать? Ответ прост: наши ученые, так же как большинство наших граждан, не доверяют российским чиновникам. Во-первых, наши ученые видят плоды всех предшествующих реформ, проводимых нашими чиновниками, отражающих степень их квалификации и честности. Даже самые предвзятые обвинения, выдвинутые против академиков в статьях и фильмах, появившихся в последнее время, не идут ни в какое сравнение со злоупотреблениями в том же «Оборонсервисе». Тем более что проверка финансово-экономической деятельности РАН, проведенная прокуратурой, фактически эти обвинения не подтвердила.