Читаем Эксперт № 35 (2014) полностью

—Абхазия, Южная Осетия и Карабах — это, по сути, национальные проекты с четко обозначенной идентичностью, Приднестровье — многонациональный. Вам это скорее мешает или помогает?

— Один из основополагающих факторов — отсутствие этнического принципа в формировании нашего государства. Не существует приднестровской национальности и приднестровского языка, нет даже доминирующей национальной группы — русские, украинцы и молдаване составляют примерно равные доли в общей структуре граждан Приднестровья (в сумме около 90 процентов). Если посмотреть национальный состав наших органов власти, то там можно увидеть не только русских, украинцев и молдаван, но и армян, евреев, болгар, гагаузов.

Наверное, подобный интернационализм нам помогает — опыт построения мононациональных государств из многонациональных сообществ на постсоветском пространстве не привел к особым успехам. Мы видим крах государственности в Молдове, где 99 процентов госаппарата составляют люди, принадлежащие к титульной национальности (и даже не просто к молдаванам, а к тем, кто убежден, что они румыны), хотя нацменьшинства там составляют порядка 30 процентов. Неудивительно, что подобный подход вызывает центробежные тенденции — так, в Гагаузии более 90 процентов населения выступает за отказ от евроинтеграции и вступление в Таможенный союз.

—Чего вы ждете от ближайших парламентских выборов в Молдавии? Есть ли какие-то варианты итогового голосования, которые были бы выгодны Приднестровью?

— Там есть левые, правые, центристы, но мы должны понимать, что нынешнее политическое поле в Молдавии — это западный проект и все заметные участники внутриполитической молдавской игры так или иначе управляются со стороны западных стран. Поэтому, кто бы ни победил на выборах, он будет действовать в пользу Запада. При этом сотрудничать с победителями выборов мы готовы — например, по экономическим вопросам. Политические же взгляды настолько противоположны, что компромиссы не просматриваются.

Если же Россия начнет создавать свое политическое поле в Молдавии и там появятся реально пророссийские формирования, то тогда можно уже надеяться на урегулирование отношений с Молдавией в цивилизованном формате. Но это все равно не повод для объединения в некое общее государство.

—То есть об объединении и новой версии плана Козака вы однозначно говорить не готовы?

— Прежде всего невозможно игнорировать волю народа: на референдуме в 2006 году 97,2 процента высказались за независимость от Молдавии с дальнейшим присоединением к России. Кроме того, все попытки добиться нашего воссоединения с Молдавией через, к примеру, федеративный проект обречены на провал. У нас уже сложилось два разных типа общества — искусственный прозападный проект в Молдавии и ориентированное на Россию Приднестровье. И объединение этих двух проектов повлечет за собой либо уничтожение одного из них (то есть Приднестровья, через «зачистку» политического поля республики), либо распад общего государства в перспективе.

— В России есть мнение, что проблему взаимоотношений Приднестровья и Молдавии может решить интеграция последней в Румынию. Ведь если речь идет о пересмотре соглашения 1940 года, то это означает вхождение в состав Румынии лишь Молдавии, без Приднестровья, которое на тот момент было частью советской Украины.

— Это очень популярная точка зрения как в России, так и в Приднестровье. Но в реальности все не так просто. Если бы Румыния хотела поглотить Молдавию без Приднестровья и его экономического потенциала, то она давно бы это уже сделала. Поэтому не исключено, что амбиции Румынии приведут к возобновлению военного конфликта в Приднестровье, и в этот раз нам придется защищаться не от Молдавии, а от гораздо более мощного государства — члена НАТО. Тогда Россия, миротворческий контингент которой тут находится, окажется вовлеченной в этот конфликт.