Читаем Эксперт № 31-33 (2014) полностью

Снайперы быстро заняли свою нишу в этой войне нового типа, и попытки использовать шанцевый инструмент для защиты от их пуль не оправдали себя, лишь усугубляя угрозу жизни солдата в прицеле. В дополнение к перечисленным бедам дорогу наступающей пехоте быстро преградила колючая проволока. Поскольку колья из древесины, к которым она крепилась, были уязвимы для огня, уже на второй год войны в России их планировали забивать в грунт заподлицо, вдобавок удобряя его заостренными металлическими шипами, дабы повысить травматизм пехоты противника. В геометрической прогрессии развивались и средства преодоления искусственных преград — счет известных разновидностей одних только ножниц для разрезания проволоки идет на многие десятки.

Не утратил своего тактического значения и рельеф местности. Театры военных действий Восточного фронта не имели недостатка в естественных водных преградах, форсирование которых было сопряжено с ростом потерь, как правило невозвратных. Примером может служить оборона войсками 2-й армии укрепленных позиций на реках Равка и Бзура в конце 1914-го — 1915 году. Захват и закрепление плацдармов на их левых берегах, по словам командующего генерала от инфантерии В. В. Смирнова, «имеют огромное моральное значение, так как они воспитывают войска в духе предприимчивости». При этом львиную долю текста приказа он уделил описанию и анализу неудачных русских десантов. Первые предложения военному ведомству по сокращению количества попросту тонущих на переправах солдат стали поступать в Главное военно-техническое управление только в конце 1915 года, например спасательный пояс «Дельфин», дошедший до испытания образцов. В разы больше изобретений в этой области пришлось на весну 1917-го. В марте на рассмотрение Инженерного (после переименования Технического 23 сентября 1916 года) комитета поступил проект за подписью некоего Яна Янова Рекстина: «Снабжать каждого переправляющегося просторными штанами из непромокаемой материи, надеваемыми в минуту надобности поверх сапог и одежды при полном снаряжении». Их следовало оснащать резиновой трубкой, запаянной в кольцо на поясе и заполняемой воздухом до переправы. В мае гражданин И. Онищенко ходатайствовал о рассмотрении изобретенных им складных водяных лыж. Будучи аналогом охотничьих мокроступов — каркас из железа и древесины, обтянутый брезентом, — они, по замыслу автора, позволяли быстро пересекать не только болота, но и реки. Было решено ассигновать Онищенко 100 рублей на изготовление опытного образца, а затем испытать его. Однако, дошло ли дело до апробирования на фоне кризиса на фронте и в тылу, неизвестно.

Obice da 305/17 — огромная итальянская гаубица, таких во время войны было произведено около 50-ти

Оборона также постоянно и неуклонно совершенствовалась, опережая все попытки быстро разгромить противника. От шрапнели спасали окопы. Снаряды и гранаты разбивают окопы — убежища ушли на десятки метров под землю. Сверхтяжелые орудия обрушивают и такие крепости — войска перешли к целой сети мелких, но прочных и замаскированных огневых точек и блиндажей, где каждая следующая линия простреливает предыдущие. Наступающие силы попадали в огневые мешки и выбивались подготовленными контратаками. Обороняющиеся спасались от артобстрела маневром по траншеям, уходя почти от любого огня. Проекты развития полевой фортификации доводились военными инженерами и дилетантами до технологического тупика. Например, в российское Главное военно-техническое управление в начале 1916 года поступили чертежи и описание системы укреплений из двух линий расположенных в шахматном порядке блиндажей, обнесенных колючей проволокой и окруженных «волчьими ямами» с кольями, в которые по проложенным трубопроводам должен был подаваться отравляющий газ. Подобную «адскую позицию» (название автора проекта) оказалось бы невозможно оборонять, и она ожидаемо осталась на бумаге.

Всего один-два укрытых пулемета в сочетании с рядами колючей проволоки могли остановить атаку целого полка: «Один батальон за другим атаковали только для того, чтобы лишний раз подтвердить, что фронтальная атака одной живой силой против проволоки и пулеметов ведет только к потерям…

и нескольким медалям за храбрость, для уцелевших».


Новая военная промышленность

Реалии войны показали, что всего для нескольких часов боя требуются миллионы снарядов, мин и гранат, причем далеко не все из них разрывались, вынуждая тратить еще больше. В 1916 году десять британских пулеметов «Виккерс» всего за один бой выпустили порядка миллиона патронов.

Но как и где произвести такое еще недавно невероятное количество, когда многих необходимых вещей до войны просто не существовало?

Во Франции многие важнейшие регионы страны оказались оккупированными. Британия обнаружила себя в опасной зависимости от импорта целого ряда товаров — от продовольствия до оптики. САСШ еще только предстояло создать как массовую армию, так и военную промышленность, а потом перевезти миллионы солдат со всем необходимым через океан.

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Эксперт»

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика