Читаем Эксперт № 31-33 (2014) полностью

Пришлось срочно создавать новые заводы, упрощать технологии, разбивать производственный процесс на ряд более простых операций. Вместо рабочей элиты ту же работу выполняли женщины и иностранцы, в бой шли части из белых жителей колоний, чернокожих и индусов. После окончания войны это, наряду с прочими факторами, приведет к поистине революционным потрясениям общества.

Североамериканские Соединенные Штаты, по сути, подошли к войне как к обычной бизнес-задаче. Отсутствие взрывчатки решалось строительством за два года (1915–1916 годы — и это мирное время) 40 бензольных заводов с годовой мощностью порядка 128 тыс. тонн. Обувь изготовлялась с привлечением консультантов-ортопедов, 15 размеров по длине и шести — по ширине, что давало 90 размеров обуви (хотя зимой 1917/18 года в некоторых дивизиях до 90% солдат получали обувь не того размера). С октября 1918-го для американской армии во Франции каждые сутки обеззараживалось почти 16 млн литров воды.

Британские пулеметные экипажи на мотоциклах с бронированными колясками готовы отправиться на вылазку во Франции, 1918

В России 5 июня 1915 года был создан комитет военно-технической помощи, деятельность которого заключалась в подготовке специалистов-техников для частей действующей армии. На базе высших учебных заведений, в частности Института гражданских инженеров Императора Николая I, Технологического института, открывались курсы военных строителей, монтеров, автомехаников, инструкторов по противогазовой борьбе и т. д. Организованная комиссия по оказанию помощи инвалидам разрабатывала планы по ведению специальных курсов цеховых строительных рабочих из инвалидов. В рамках издательской деятельности выпускались брошюры по фортификации и топографии, курсы лекций для старших и младших техников. В составе комитета функционировали и научно-исследовательские отделы. Однако результативность этой масштабной работы на практике оказалась невысока. К концу 1916 года для нужд Северного фронта было организовано всего две инженерно-строительные дружины по 3000 человек личного состава в каждой, прошедших ускоренные курсы подготовки. Плодами исследовательской деятельности химического отдела стали зеленая глауконитовая краска для покрытия окопных сооружений, ценная в первую очередь своей дешевизной, и зубной цемент. После же Февральской революции 1917 года львиная доля сил и средств комитета военно-технической помощи была направлена на массовый выпуск пропагандистских листовок. «Так возникла в Комитете работа, известная под именем “Организации духа”. Неблагоприятные условия дореволюционного времени, естественно, значительно тормозили эту работу (sic!), и только с освобождением нашей родины горизонты и возможности и здесь значительно расширились», — говорилось в заявлении комитета. Как следствие, в тексте адресованной рабочим оборонных предприятий листовки «Помните о войне! Помните о братьях в окопах! Дайте им снаряды!» ни сами снаряды, ни интенсификация их производства даже не были упомянуты.


Обходные пути

Нехватку артиллерии на фронтах приходилось компенсировать любыми средствами. По выражению выдающегося военного деятеля и ученого Генерального штаба генерал-лейтенанта А. Е. Снесарева, «война… пустила в ход все то старое, что уже считалось непригодным: сняла с крепостных платформ застарелые орудия».

Эта мера была вынужденной и в известном смысле оправдала себя. В ходе декабрьских боев 1914 года потери в 1-й и 2-й армиях убитыми и ранеными исчислялись сотнями тысяч, а их командование, как справедливо отмечал видный военный историк русского зарубежья А. А. Керсновский, проявило косность, не пожелав использовать предложенную многочисленную тяжелую артиллерию крепости Новогеоргиевск. Позднее, как свидетельствовал генерал-лейтенант В. И. Гурко, в боях в районе Воли Шидловской в январе 1915-го ему была оказана поддержка четырьмя шестидюймовыми крепостными орудиями для разрушения каменных строений, в которых укрывались германские войска. Однако тем самым ослаблялся оборонительный потенциал русских крепостей западного приграничья.

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Эксперт»

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика