Читаем Экоистка полностью

– Знаешь, может быть, уже и хотела бы. Но не вместо, конечно. Я бы хотела сидеть с тобой и с двумя колясками.

– Ага. И все равно трещать о мужиках.

– О памперсах.

– Фу!

– Ну а если серьезно, то Марк хочет, чтобы я уехала с ним в Женеву.

– И бросила работу?

– Получается, так. Я, естественно, много чего о тебе рассказывала. Он очень скептически настроен по отношению к Давиду.

– Да, ты уже говорила. Он это как-то еще обосновал?

– Он говорит, что Давид, цитирую, «двуличная тварь» и что он отмывает деньги в промышленных масштабах.

– Доказательства?

– Кирюш, больше я не спрашивала. Хочешь, поговори с ним сама. Он за мной скоро заедет.

– Боюсь. – Кира натянуто улыбнулась, хотя где-то под диафрагмой начинало вскипать возмущение. Первым порывом было отказаться и сделать вид, что это для нее неважно.

– Да ну, брось! Ты хотя бы не боишься, если мы подвезем тебя?

Подруги двинулись к Ленинскому мимо аллеи, в центре которой была высажена клумба белых гортензий. Настолько пышных, что прохожие то и дело подходили проверить, не искусственные ли это цветы. Стебли клонились к земле под их тяжестью и сбивались вместе, формируя белые воздушные облака. Совсем как на закрытии форума. Кира еще не успела рассказать о том, как оно проходило, и, зацепившись за это сравнение, нарисовала перед внутренним взором Жени фантастическую картину, дополнив ее видеокадрами, которые сама снимала.

Из переулка посигналили. Уткнувшись в телефон, Женя не заметила машину Марка.

– Добрый день! – заговорила первой Кира, усаживаясь на заднее сидение. Ей всегда казалось, что тот, кто первым проявляет инициативу, оказывается в более выигрышной ситуации. Это, пожалуй, единственное, что она запомнила из урока игры в шахматы, который преподал однажды ей отец.

– Добрый день! – Марк обернулся к ней с дружелюбной, но сдержанной улыбкой.

– Добрый день! – поздоровалась Женя и, дотянувшись до губ Марка, быстро чмокнула его. – Я думаю, представлять вас друг другу уже не надо. Но на всякий случай: Марк, Кира.

– Очень приятно! – выпалили они одномоментно.

Машина тронулась. Кира разглядывала отражение Марка в зеркале заднего вида, пока Женя бархатно щебетала об их прогулке. Марк был сосредоточен то ли на рассказе, то ли на дороге, впрочем, как и любой человек за рулем. Но было еще что-то в этой сосредоточенности – какая-то располагающая к себе цельность. Вполне можно было представить эти сдвинутые брови и взгляд, обращенный в одну точку, за любым другим занятием: Марк с той же сосредоточенностью готовил пасту, собирал двигатели, занимался любовью, спал, принимал душ… Он был неулыбчив, но располагал к себе. Стальной стержень в нем невозможно было сломить, и, казалось, он сиял своим тусклым металлическим блеском, добавляя образу Марка драматичности. У него была внешность героя: четко выраженная, мужественная квадратная челюсть, высокий лоб, греческий нос… Родись он веков пять назад, наверняка погиб бы в рыцарском турнире или его точно сожрали бы папуасы, потому что он стал бы их первооткрывателем. Но современные герои лишены возможности проявлять свою натуру и погибать «за дело», поэтому уныло собирают и разбирают двигатели.

Ему хотелось доверять сразу же, и это испугало Киру, потому что она уже знала заранее – все, что Марк ей расскажет, будет правдой, опровергать которую бессмысленно.

Они пробирались по потоку автомобилей довольно медленно – Марк плохо знал Москву и еще хуже приноравливался к московской манере вождения. От этого складка между бровей заострилась еще больше. Женя тоже заметила дискомфорт, в котором пребывал Марк.

– Хочешь, я поведу, милый?

Герою не полагается сдаваться посреди сражения, поэтому Марк метнул на нее мягкий укоризненный взгляд, мотнул головой в знак отказа и продолжал свою маленькую схватку с городом.

Они успели обсудить все: погоду, цветочки, пробки, детей, рестораны и самолеты – и к тому моменту, как Женин «Land Rover» остановился на Бронной напротив дома Киры, та была абсолютно измотана ожиданием неудобной ей правды. Кира изучила лицо Марка вдоль и поперек и уже знала, как забавно он строит фразы на неродном русском. Она не хотела ничего знать, но вместе с тем понимала, что если сейчас ничего не спросить, попрощаться и выйти из машины, незаданный вопрос будет мучить ее всю жизнь.

Они простояли еще минут пять на аварийке, перегородив пол-улицы, прежде чем Кира нашла секундную паузу в Женином ворковании.

– Марк, – обратилась она громче обычного, – я бы хотела спросить тебя о твоем бывшем партнере. Ты знаешь, о ком речь. И знаешь, что я сейчас работаю с ним. То есть у него. – Кира старалась тщательно подбирать слова, и от этого все звучало слишком официально. – Женя мне сказала, что ты невысокого о нем мнения…

Тут Кира остановилась, ожидая, что Марк подхватит диалог, но, к ее удивлению, он продолжал молчать. Эмоций на его лице тоже не было, только та же сосредоточенность и чуть бóльшая погруженность в себя. Неловкая, физически ощутимая пауза заполнила салон машины. Кира посмотрела на Женю глазами, полными непонимания и мольбы.