В общем, друг для друга они были и попутчиками, с которыми можно расстаться в любую минуту, стоит лишь сойти с поезда и забыть, не сожалея. И кем-то вроде друга, который мудро и непредвзято направит тебя, ничего не советуя, но задавая правильные вопросы.

Кира всегда сидела лицом к окну, а Наталья Алексеевна поворачивалась на своем кресле то вполоборота, ища какую-то информацию в «Гугле» или словаре, то лицом к Кире. Когда Наталья заговаривалась, теряя нить разговора, а это случалось довольно часто, Кира смотрела в окно на раскачивающиеся макушки деревьев или на беззаботную птичью жизнь, погружаясь в своеобразный языковой транс. Так и в этот раз. Пока Наталья Алексеевна тараторила про туристов и Piazza Rossa24, перемежая речь характерными для нее милыми итальянскими ругательствами, Кира собиралась с мыслями и за это время успела пронаблюдать радикальную смену природных явлений: от душного московского раскаленного солнечного дня до неистовой грозы, плюющей тоннами воды. И назад к безмятежному небу и щебету за окном. Такое часто бывало в последнее время, москвичи традиционно начинали хором гундеть по этому поводу, а Кире нравилось. В такие дни она, бывало, говорила: «Какая нескучная сегодня погода, прям как моя жизнь». Но сейчас, когда жизнь на самом деле стала походить на грозовой плевок, ей это нравиться перестало.

Кира выложила Наталье все в подробностях. Чужой язык заставлял ее часто останавливаться, подбирая правильные слова и тем самым очищая происшедшее от ненужной шелухи. Она говорила почти без эмоций, как будто рассказывала не свою историю, а в конце по-простецки спросила:

– И что же мне теперь делать?

Наталья ответила не сразу, лишь глубоко вздохнула, села поудобнее, поерзав в кресле, и, вместо того чтобы жалеть и причитать, выдала жизнерадостным тоном:

– Так это же прекрасно! Почти прекрасно.

Кира выпучила глаза в недоумении.

– По-че-му-у? – протянула она каждую букву.

– Разоблачить. Не знаю, может, это и плохой совет… опасный… но ты откроешь многим глаза. Станешь тем борцом, каким всегда хотела. Не винтиком в механизме, а самостоятельной единицей, идущей против правил. Ты станешь примером. Потешишь свое эго, что тоже немаловажно.

В обратную дорогу Кира собиралась почти в приподнятом настроении – болезненно и нервно возбужденная, как борзая, которая услышала зов охотничьего горна.

Глава VIII

В таком же настроении Кира открыла дверь своего отдела, с силой толкнув ее так, что та, ударившись о стоппер и отлетев назад, чуть не сшибла с ног ее саму. «Аллегория моей жизни, – подумала Кира, – развожу бурную деятельность, а потом сама же и страдаю».

При ее появлении все четверо сотрудников зашевелились, будто фигурки в часах, безучастно ожидающие, когда стрелка запустит механизм и они смогут двигаться по заданной траектории. «Интересно, они так же легко отключатся, если я закрою дверь», – успела заметить она, прежде чем поздороваться. Широко и искренне улыбнулась. Большинство из сослуживцев Кира и вправду рада была видеть, особенно Филиппа, который успел отрастить себе нечто наподобие бороды – редкую рыжую поросль, завивающуюся мелкими колечками.

– Фил, ты теперь у нас очень модный парень, – подмигнула ему Кира, – осталось сделать петушка на голове.

– Сделаю, если зарплату повысите, – тут же нашелся он.

Кире нравилось, что Филипп всегда держался с ней на равных. Даже задания и упреки выслушивал с выражением партнера, а не подчиненного. И он был единственным из отдела, кто с первого дня стал называть ее по имени, без мисс, отчества и других заискиваний.

– Если и дальше не будешь бриться, можем только понизить, – сказала Кира. – Как дела?

– Все хорошо, с пост-релизами сработали нормально. Много публикаций, запросов.

– Ну-ка, сделай-ка мне быстренько отчет со списком публикаций и скриншотами. Филипп?!

– Да, хорошо.

Кира вошла в свой «аквариум», как она его называла, и закрыла дверь. Зачем вообще придуманы такие недокабинеты? Ты и не один, и не со всеми. Как в зоопарке.

Немного войдя в ритм рабочего дня, она взглянула на часы. Почти полдень, если Гринберг помнит, что сегодня ее первый послеотпускной день, то сейчас он позвонит. Буквально через минуту раздался звонок по внутреннему телефону, и голос шефа, как обычно, фонтанирующий энергией, произнес знакомую фразу. Отметила про себя, что не испытывает к нему неприязни, и этот голос по-прежнему кажется ей притягательным.

Обхватив лицо руками, она застыла на мгновение. В этот момент Кира искренне позавидовала тем, кто способен сохранять хладнокровие в любой ситуации. Не то напускное внешнее спокойствие, которое было ей подвластно и которое скрывало бушующее внутри волнение. А то, что позволяет методично и ловко добиваться своих целей, вести человека за собой и не быть самому на поводу эмоций.

В самолете, любимом месте для размышлений, во время полета в Лондон Кира много думала, но сейчас все равно пребывала в растерянности и вошла в кабинет Давида немного скованным шагом, не чувствуя своего тела.