Читаем Экоистка полностью

– На пару слов, – добавил он, будто оправдываясь.

Кира вошла, немного задержавшись на пороге и внимательно наблюдая, как ее ноги перешагивают черту между бетонным полом коридора и ковроланом кабинета. Точно это не простой стык материалов, а рубеж, за которым начинается другое измерение.

– Я не ожидала вас тут увидеть, господин Гринберг.

– Давид.

Кира не ответила.

– Я думала, вы там, на заседаниях.

– «Я думала ТЫ там…», – передразнил ее Гринберг.

Пришлось все же ответить:

– Нет, извините, я так не могу.

– Почему? Я же сам тебя прошу.

– Понимаю, но вы все же мой работодатель и босс.

– Да, это проблема. Кому-то из нас придется уволиться.

Кира, видно, среагировала иначе, чем он ожидал:

– Тогда пишите заявление об уходе, потому что я увольняться не намерена.

Давид захохотал, поднялся, обошел стол, облокотился на него, скрестив ноги, а руки сложил в замок на груди.

«Зажат? Нервничает?» – обратила внимание Кира, и ей стало легче. Значит, она тем более имеет право на эти эмоции, оправдала она себя.

Гринберг подозвал Киру, похлопав по столу ладошкой рядом с собой, – опять жестом, судя по всему, он орудовал ими не меньше, чем словами.

Кира подошла, присела на край стола и исподлобья посмотрела ему в глаза. С полминуты они откровенно изучали друг друга – впервые без налета статуса, как мужчина и женщина. Кира ожидала поцелуя, но Давид неожиданно встал и заходил по комнате в привычной реактивной манере. «Сидеть на месте полминуты для него слишком долго», – промелькнула мысль.

– Я заранее знаю исход всего, что там происходит, поэтому находиться там мне необязательно. К тому же текущие дела не ждут, не берут паузу. – Он снова присел рядом. Его рука медленно, словно снежинка, стала опускаться на ногу Киры чуть выше колена. Она была горячей, жар от нее стал расходиться волнами, как круги по воде. Ладонь скользнула выше, на голую кожу, которую не защищал тонкий капрон. Еще выше – туда, где уже бешенно пульсировала кровь в венах.

Кира оперлась руками на край стола, наблюдая за тем, как ее юбка ползет вверх. «Не со мной, не со мной, не со мной…» – билось в голове в такт пульсу. Она почему-то была уверена, что сейчас, вот-вот, буквально еще чуть-чуть – и он остановится, поэтому продолжала безмолвно наблюдать. Давид взглянул ей в глаза, потом опять вниз и больше не останавливался. Через несколько мгновений Кира уже едва сдерживала стон, запрокинув голову назад и закрыв глаза, его пальцы легко преодолели последнее препятствие.

Макс часто говорил Кире – и ей это очень льстило, что ее выгодно отличает от других девушек способность отдаться моменту, забыв о прическе, смятой простыне, свете лампы, навязчиво бьющем в глаз, о том, каким ракурсом выгоднее смотреться. В этот раз Кира тоже отключилась: почувствовав острое, почти болезненное, непереносимое удовольствие, она выкинула из головы обстоятельства и отдалась ласкам этого, по сути, чужого, неизвестного ей мужчины. Отметив, конечно, что он все делал для нее, увидев его возбуждение и про себя поблагодарив, что не перешел к большему.

Когда Давид отступил, а Кира перевела дыхание, они снова уселись рядом. И это теперь были два других человека – с другими чувствами, мыслями и отношением друг к другу. Давид поцеловал ее в лоб, в шею и отпустил. Захлопнув дверь, Кира уже не оглядывалась по сторонам. Ей почему-то было все равно.

«Кира, дорогая, надень завтра что-нибудь посексуальнее. Хочется хотя бы постоять рядом с красоткой, а то сборище седовласых мужчин меня изрядно достало», – смска застала ее врасплох, за ужином, который Кира поглощала автоматически, не ощущая вкуса. После прочтения она вновь перевела взгляд в окно. Там ничего не было видно – синяя темнота в белой раме. Даже звезды куда-то попрятались, хотя небо было безоблачным. Но Кира упорно продолжала вглядываться в эту чернь – окно служило холстом для воображения, и вот теперь этот экран ожиданий наполнился образами: Кира в платье с открытой спиной, в руке бокал шампанского. Волосы убраны, чтобы еще больше оголить шею и плечи. Шутки, разговоры, музыка… Тихо подошедший сзади Давид, едва касаясь, проводит пальцем от ямочки на шее – там, где начинает расти нежный пушок волос, переходящих в кудрявую гриву, – и вниз, до самого конца выреза, заканчивающегося слишком смело и слишком низко, ниже талии. Проводит быстро, легко, незаметно для других. Волна дрожи поднимается обратно – снизу вверх, и заставляет Киру сладострастно повести плечами… Все – холст отключен, фигуры стерты, и окно опять стало черной бездной. Кира недовольно сдвинула брови, ругая себя и за тот поцелуй, и за происшедшее сегодня.