Читаем Экоистка полностью

Еще в самом начале учебы в университете она дала себе слово: никаких интрижек с однокурсниками и коллегами по работе. Личного опыта у нее тогда не было, но ей не нравилось слушать рассказы подруг о конфузах одногруппников в постели, а потом как ни в чем не бывало смотреть им в глаза, думая при этом про их невставший член. Тогда же она дала себе клятву, что ни разу не заплачет из-за парня, правда, с Максом это обещание было нарушено уже сотни раз. Зато первое еще в силе, вернее, Кира держалась за него. «Ничего хорошего из этого не выйдет», – твердо сказала она себе и перестала мысленно выбирать откровенное платье.

Фуршет по случаю окончания форума пригласили оформлять какого-то важного человека из Парижа, который обычно организует показы мод. В офисе посмеивались над этим решением, выдавая в день с дюжину версий, на что же это будет похоже. Мужская часть коллектива ратовала за то, что раз уж человек из этой сферы, пусть запустит побольше моделей в купальниках. Мол, дальше мы сами сообразим, что с ними делать. В общем, на обеденных перерывах было нескучно – есть над чем посмеяться. Но, когда гости вошли в специально арендованный для фуршета огромный зал, мужчины тут же забыли о моделях, а женщины – об ориентации парижского гея.

Потолок был покрыт густой травой и цветами. В центре зала вверх ногами «рос» дуб, похожий на тот, под которым недавно отдыхала Кира. Пол выстелен 3D-покрытием, изображающим небо с парящими облаками. В нескольких точках зала установлены замаскированные голографические проекторы, создающие изображение облаков, величаво плывущих по залу на высоте около метра. Через некоторое время они превращались в тучи, стреляющие молниями. То и дело пролетали стаи птиц, прямо сквозь гостей, как привидения; листва дерева то желтела, начиная опадать вверх, то по-весеннему разрасталась яркой зеленью. Ошалелые люди, попавшие в эту сюрреальность, сначала даже пугались, толпясь у входа, а потом, превознося современные технологии, углублялись в этот перевернутый мир, с детскими улыбками оглядываясь по сторонам, трогая воздух, куда проецировались облака, и уклоняясь от несуществующих на самом деле пернатых. Все это символизировало глобальный переворот в мире, который должен был совершить форум.

У Киры даже голова закружилась. Она была посреди облака-голограммы и, зачерпнув ладошкой воздух, ожидала почувствовать прохладу.

Издалека увидела, как сквозь толпу к ней протискивается Гринберг. Приблизившись, он скрестил на груди руки, склонил голову набок и откровенно оценивающе стал разглядывать ее. Кира надела строгое платье-фрак длиной до середины лодыжки. Открытой спины и декольте такой фасон не предполагал.

– Вы не вняли моим мольбам?

– Я расценила это как совет, но ведь мое дело, следовать ему или нет. Я посчитала, что здесь присутствует слишком много людей, которых излишняя сексуальность только оттолкнет.

– Эх, Кира, Кира! Разве это важно… – и не дав времени ответить, он улыбнулся ничего не значащей улыбкой, развернулся и пошел назад.

Кира заметила, что, когда Давид подходил к ней, разговоры за соседним столиком стихли. Двое мужчин и женщина лет пятидесяти переглянулись, жестами дав понять друг другу, что лучше сейчас помолчать. Кира узнала ее, это была одна из докладчиц. Когда Давид ушел, они вновь оживленно защебетали. Кира прислушалась.

– …ты даже… – Слова тонули в музыке блюз-бэнда, игравшего на сцене. – …сколько он денег во все это вбухал.

– Миллион…

– Больше! Лучше бы на благотворительность отдал! – Реплика принадлежала женщине (на такой ядовитый тон не способен ни один мужчина). – И такой весь лощеный, блестящий, ну точно майский жук.

Эти люди не верили Гринбергу. Не верили, как и подруги Киры, спорившие с ней в Москве. Как журналисты, ищущие в нем и в его делах малейший изъян, чтобы за него зацепиться. «А я-то ведь… – усомнилась Кира в очередной раз. – Он слишком успешен и богат, слишком любит широкие жесты, чтобы прослыть добрым. Он слишком нескромный, и зависть к нему перевешивает, причем перевешивает всегда, какое бы количество этого мерзкого чувства ни находилось на чаше весов – пусть даже грамм. Время жертвенности давно прошло. Наша эпоха не может породить отречение от личного во имя чего-то великого. Никто не сделает шаг без оглядки на свой кошелек. Наверное, это надо принять, принять рождение новых „героев“ – холеных, состоятельных, благотворящих не бездумно, а очень расчетливо. Готовых спасать мир, гореть идеей, но при этом не жертвуя ни каплей своего комфорта и статуса. Их безумство продумано, их жертвы должны обернуться финансовой прибылью, иначе нет смысла».

Музыканты доиграли мелодию, и на сцену вышел Давид – поприветствовать собравшихся. Он и вправду был сегодня слишком холеным. Трудно поверить, что это и есть последняя надежда цивилизации. В нем не хватало трагичности, надлома, страдания в глазах.