Читаем Экоистка полностью

– Но никто же нам не запретит распространять информацию. Сейчас это невозможно сделать в силу глобальности интернета. Правильной информации и сейчас полно, ее много в сети. Она просто не систематизирована. Нет координирующего центра с хорошим финансированием.

– И не будет!

– Но почему же. У меня возникла…

– Кира, дорогая, давайте вы не будете спорить о том, чего не знаете.

– Но я знаю достаточно, чтобы предпринимать какие-то шаги, – жестко сказала Кира.

Упрямое желание, чтобы ее следующая реплика была сильнее, хлестче уже пульсировало в ее разгоряченном разуме. Она была готова вскочить из-за стола, налететь коршуном, однако, Стивен вдруг отступил. Его голос, полный злой иронии, сменился усталым и равнодушным, будто роботизированным. Он перестал смотреть Кире в глаза, принявшись доедать свой остывший омлет.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – вздохнул он. – Ваши идеи когда-нибудь обязательно пригодятся миру. В ваших, безусловно, обширных знаниях не хватает самого главного: все, что вы начитались, для вас пока действительно мертвый груз. Как только вы найдете последний кусочек этого пазла, вы увидите всю картину. Но, поверьте, единственное чувство, какое вы испытаете, – это горькое разочарование.

– Вы говорите, как гадалка на вокзале. Простите, – тут же извинилась она. – Так дайте мне этот недостающий пазл, раз он у вас есть. Или не стройте из себя мистификатора. – Кира уже не слышала никого и ничего. Ее сердце билось со скоростью крыльев колибри. Ей было стыдно перед окружающими, но и их реакция ей была неважна.

– Зачем же я буду ввергать в уныние такую прекрасную особу?

Казалось, Стив наслаждался ее яростью, а она готова была взвыть от своей беспомощности. Кира понимала, что ею манипулируют, но с какой целью – это было для нее непостижимо. Она вся сжалась, понимая, что показала себя не в лучшем свете. Особенно стыдно было перед Давидом, но, к ее удивлению, он упрекнул не ее, а своего друга, сказав что-то нарочито непринужденное, вроде «Стив, не порть нервы моим работникам, иначе мне не с кого будет спрашивать». И, уже обращаясь к Кире, произнес:

– Кира, успокойтесь, нет никакого недостающего пазла. Правда, Стив? – Все это время он смотрел на Стива исподлобья, явно транслируя что-то, известное только им двоим.

Стив неохотно ответил набитым ртом:

– Конечно же, правда! – При этом так многозначительно усмехнулся, что Кире стало еще противнее.

Филипп, который следил за происходящим еле дыша, набрал на экране ноутбука: «Это неправда, но я сделаю вид, что правда, однако, всем своим видом продемонстрирую, что это все-таки неправда, чтобы вам потом, правда, плохо спалось». Кира заговорщицки шепнула ему:

– Гениально, Фил!

– А между тем до открытия осталось всего сорок минут. Не время для жарких дискуссий. За работу, друзья! – призвал Гринберг.

Все поднялись из-за стола и молча разошлись.

Следующие четыре дня были, пожалуй, самыми сложными за всю рабочую практику Киры, даже по сравнению с периодом работы в Думе. Там она трудилась на автомате, никогда не выжимая из себя все силы. Бывало, злилась, уставала, впадала в отчаяние, но какое-то неэмоциональное. Она выходила из Думы, шагала по Моховой, сворачивала на Тверскую, по привычке обгоняя всех пешеходов или, если за рулем, лихо подрезая машины. Ей становилось хорошо, она мгновенно переключалась, почти не говорила о своих служебных проблемах с близкими. Работе никогда не удавалось пробиться к ее эмоциональному центру, вовлечь его в переживания, раскачать равновесие душевных сил. На вопрос друзей «ну как там сильные мира сего?» она отвечала забавной гримасой, означавшей, что лучше их игрища за власть не воспринимать всерьез, ведь «все и так про них уже давно известно».

Но на этот раз она не успела заколотить дверь в свой тайный душевный сад, и беспокойство бурной волной ворвалось в него. Первый раз в жизни она стала мучиться бессонницей. Отрывки фраз, выражения лиц, картинки будущего, схемы, возгласы – все это роилось в голове, не давая уснуть до четырех часов утра. Но в восемь она соскакивала с болезненной энергией и чуть ли не бежала на конференцию, жадно впитывая все, что там обсуждалось. Помимо открытия, двенадцати интервью и пресс-конференций, она присутствовала на двадцати круглых столах – больше никто из офиса не выдержал столько умного занудства.