Умиротворение легко и незаметно опустилось и заволокло Киру и, кажется, все пространство вокруг.

Теперь нужно было позвонить Максу. Не потому что хотелось, а потому что обещала. Но прежде чем наврать ему, Кира пошла в ванную слегка привести себя в порядок, потом прилегла на диван – немного подумать и окончательно переключиться, да так и заснула.

Утром спокойствие рассеялось, на его место снова вернулась нервозность. Это Кира поняла по напряжению в мышцах. Ее как будто всю сковало – за ночь она не расслабилась, а наоборот, спала, будто готовясь к атаке: плечи и шея скованы, все мышцы лица – лоб, скулы, даже нос и глаза – застыли каменной маской. «После форума поеду отдохнуть», – решила Кира.

Подумала она и о Максе, которому не позвонила накануне. Потянулась было к телефону, чтобы набрать, объяснить, но в последний момент отложила. Заметил ли он, что она не выполнила обещания? Ждал ли звонка? Кира с сожалением и некоторой долей облегчения сама ответила себе: не заметил, не ждал. Хотя его отношение к таким вещам разительно отличалось. И вдруг Кира впервые за несколько лет поняла разницу между ними. До этого она лишь интуитивно чувствовала ее, но облачала в совсем другие, неподходящие слова, которые только уводили от сути. А сейчас поняла четко. Вся разница – в отношении к слову «должен». Для Макса «должен» – это основа жизни, смысл существования, алгоритм всех действий. Он никогда не пытался объяснить себе, зачем что-то делать или не делать. Он должен открывать дверь перед женщиной, пропуская ее вперед. Не потому, что хочет показаться галантным. А потому, что кто-то сказал, что он должен. Он должен много работать, так как любой мужчина это должен. Он не страдал без отпуска, не парился от того, что видит любимую два раза в неделю. Не изнывал без спорта, отдыха, культурной пищи, но и не пахал ради карьеры. Работал, потому что должен. Еще, как он думал, мужчина должен хотеть ребенка, свой дом и приличную машину – неплохие, в общем-то, классические ценности. Даже редкие ныне. Но проблема в том, что он «должен был хотеть», а не хотел по-настоящему. Поэтому ему было так трудно отступить от любого плана. Импровизация, сюрпризы вызывали у него приступы растерянности, а потом злости, ведь они выходили за рамки, где было непонятно, что он должен делать, а что нет.

Кира же жила только по принципу «хочу». Ее глобальные жизненные желания тоже были классическими, добротными, благородными. Но она чувствовала полноту жизни только вне сценариев, только там, где есть место импровизации. Когда кто-то говорил ей, что она должна, Кира поступала ровно наоборот.

Глава VI

За три дня до форума в Лондон начали слетаться участники: изобретатели, ученые, паникеры, демагоги, журналисты – около ста человек. Кира проводила с ними все время – с 7 утра до полуночи. Она как будто даже перестала нуждаться во сне и шутила с Филиппом, что их отдел превратился в сверхлюдей, которые могут обходиться без еды и отдыха. В эти дни даже усталость доставляла ей удовольствие. В компании этих людей она чувствовала себя попавшей в какой-то энергетический кокон, черпающий мудрость напрямую из ноосферы. Каждый из прибывших был для нее проводником в параллельный мир, где живут только умнейшие, неравнодушные люди. Наверное, так чувствуют себя простые смертные, оказавшись среди буддийских монахов, отчасти наивных, беззащитных перед современным миром, но обладающих каким-то скрытым от нас высшим знанием.

Сколько их, этих людей? Несколько тысяч? Несколько тысяч на весь мир?! А остальные миллиарды ждут, когда эта могучая кучка решит их проблемы. Но, наблюдая за Жаком Мерме, за создателем самого эффективного электродвигателя господином Масконе, за человеком, предлагающим «зашить» лазерным лучом озоновые дыры, за авторами других идей, безумных и не очень, Кира поняла, что на самом деле они даже не думают никого спасать. Ну, или, по крайней мере, эта мысль витает где-то на задворках их сознания. Они изобретают, конструируют, чертят и вычисляют ночами напролет, потому что их идеи требуют выхода. Им нужно выплеснуть накопленные знания, иначе они начинают гнить, отравлять себя изнутри.

Кира не была ученым, создать она могла разве что хороший текст пресс-релиза или собрать конструктор «Лего», и то строго по инструкции. Но запах гниения собственных знаний она ощущала все четче и четче. Слишком глубоко погрузилась в океан информации, чтобы всплыть на поверхность без интоксикации. Слишком много читала о загрязнении окружающей среды, проглотила разом слишком много прогнозов и историй о жизни людей в тяжелых условиях. Она читала, узнавала, ужасалась, делала выводы, но сама не знала, ради чего. Кира знала слишком много, чтобы можно было это оправдать отговоркой «просто интересно». Такой информационный багаж требовал применения. Если глубина знаний значительно превышает их применение на практике, человек начинает источать запах неудовлетворенности, как спортсмен – запах пота.