Читаем Экоистка полностью

В Лондоне Кире требовалось быть через две недели. С Максимом она так и не поговорила, хотя слова рвались наружу при каждом его пойманном взгляде. Слова копились, как разряды в грозовом облаке, и вот-вот готовы были обрушиться на человека, который мог усвоить только десятую их часть. Как-то Максим набрался смелости и сказал Кире после ее очередной долгой и очень умной речи об их отношениях, что единственная мысль, которая его посещает во время подобного монолога, – это «быстрей бы он закончился». Он даже не понял, насколько «зря» была его смелость. Наверное, любые оскорбления мира стали бы для Киры менее обидными, чем это признание. Оно отобрало у Киры значимость и наградило чувством тотальной бесполезности ее интеллекта. Теперь каждый раз, когда они разговаривали даже на вполне безобидные бытовые темы, она мучилась вопросом, слушает ли он, или только делает вид. Одно время Кира даже стала пытливо заглядывать ему в глаза и переспрашивать, но выглядело это по-идиотски, словно учительница требовала пересказ у провинившегося школьника. Их диалоги становились все короче и уже почти сошли на нет.

Облака над Миланом были неестественно красивыми, как и сама Италия, даже чересчур открыточными, неправдоподобными. В аэропорту ее уже ждал такой же итальянец с киношным именем Леонардо. Они познакомились два года назад в последний день пребывания Киры на Майорке. Познакомились банально, на пляже, и по всем жанрам курортного романа он пригласил ее на ужин и прогулку под луной. Уже тогда Кирино девчачье романтическое восприятие мужчин начало угасать, однако, она честно была готова отработать свою роль: надеть красивое легкое платье, выпить пару бокалов вина, честно пройтись по пляжу и далее заняться тем, для чего нужно было терпеть все предыдущее. Затем навсегда расстаться и иногда улыбаться, вспоминая киношное имя.

Накануне этого знакомства она с подругами до утра веселилась в баре при отеле, поэтому решила прилечь отдохнуть перед первым свиданием с Леонардо. Все же ей хотелось соответствовать темпераменту жгучего итальянца. Он должен был зайти за ней в восемь. В 7:30 она все еще лежала в постели. Не спала и думала: зачем мужчины и женщины всего мира так тщательно скрывают то, что все равно остается очевидным? Зачем мужчины приглашают женщин на ужин без всякого желания есть? А женщины полдня выбирают платье, хотя прекрасно знают, что оно слетит с них через два часа за несколько секунд? Или хуже того, сами изнемогая от желания, не дают мужчинам прикоснуться к себе неделями, потому что «не такие»? «Не такие» – значит несексуальные, не испытывающие влечения, неэмоциональные? Аргумент, как правило, один – мы не животные, чтобы отдаваться на откуп инстинктам. «Ну, во-первых, – думала Кира, – мы больше животные, чем многие думают. Во-вторых, именно в животном мире предусмотрены все эти ухаживания: павлины распускают хвосты, олени сражаются до изнеможения с соперниками, а глухари поют свои гортанные песни – главное, чтобы самкам нравилось. А мы на то и homo sapiens, чтобы в открытую, без намеков и предварительных нудных ухаживаний можно было сказать ‟я тебя хочу»».

После получасовых раздумий Кира пришла к выводу, что бóльшая часть вины за то, что сексуальное желание открыто выражать нельзя, лежит на женщинах. И решила провести эксперимент. В конце концов, Кира ничем не рисковала – рано утром она навсегда исчезнет из его жизни в утробе самолета, который увезет ее в Москву. Во-вторых, и это было самым честным аргументом из всех, ей лень было одеваться. Она очень устала. Да к тому же на часах натикало уже без десяти восемь.

Кира встала и подошла к зеркалу. Она была из тех редких женщин, что любуются своим обнаженным телом. Она видела свои недостатки, но они казались ей такой мелочью на фоне общей грациозности. После недели на море ее плотное, утонченное тело выглядело особенно аппетитным в вечерних сумерках. Светлые следы от купальника делали акцент там, где это было необходимо.

Кира взъерошила волосы и немного подвела глаза. Взялась за помаду, но решила, что она не к месту. На сегодня такого образа было достаточно. Кровь пульсировала в висках, на секунду ей стало страшно, но в дверь уже тихо постучали. Она взяла простыню, художественно обернула ее вокруг себя, придерживая на груди, и пошла открывать дверь.

Леонардо, в отличие от нее, постарался соблюсти все пункты протокола: белоснежная рубашка с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами, парфюм, очки-авиаторы. Сплошные шаблоны. Увидев Киру, он смутился и поэтому как-то неуклюже и быстро ввалился в номер, чуть ли не прокричав: «Ciao, come stai?»15 Киру развеселил произведенный эффект, и она моментально расслабилась. По его смущению она поняла, что он полностью в ее власти.

– Извини, я не успела одеться, – степенно, но с искоркой в глазах произнесла она. – Если честно, я так устала! Может, не пойдем в ресторан, а выпьем здесь? Хочешь виски?

– О'кей, ноу проблем!