– Его кровь. – Идра возбужденно хохотнула. – Сцедила с час назад, но она даже не думает сворачиваться. И так в каждом теле, каждого проклятого. Это невероятно!

– Это плохо, – не согласился с ней Барон.

– Почему? – В отличие от меня, Санхел на тело смотрел равнодушно.

– Кто бы ни активировал проклятие, останавливаться на этом он не планирует. Проклятого сейчас изменяют. Усовершенствуют.

– Это возможно? – недоверчиво спросила я. Мне было мало что известно о проклятиях, но я была уверена, что если кто-то и может их менять, так это только ведьмы. А из ведьм в городе осталась одна Улиса, и это точно не могла быть она…

– Еще вчера я бы сказал, что нет.

– Слушайте. – Идра опасливо глянула на двустворчатую стальную дверь с массивным запором, ведущую прочь из холодной, и понизила голос. – Командор мне, конечно, запрещает, но, думаю, вы бы могли его убедить… Я в состоянии взять под контроль кого-нибудь из умертвий. Существуют неплохие шансы, что он сумеет отвести нас к своему хозяину.

Барон покачал головой.

– Ничего не выйдет. У умертвий нет хозяина. Тот, кто обрек на смерть этих людей, не связал их своей волей.

– Это невозможно. Умертвие всегда связано с некромантом, поднявшим его, – недоверчиво сказала Идра.

– Умерших поднимает проклятие, – напомнил Барон.

Растрепанная, с длинным носом и нервной порывистостью птичьих движений, Идра походила на обиженную ворону.

– И что же это значит? – хмуро спросила она.

– У нас большие проблемы, – ответила я за Барона. И закашлялась.

Это было странное чувство. Я не ощущала себя больной большую часть времени, но если уж недомогание напоминало о себе, то делало это с ненужной самоотдачей и в самый неподходящий момент.

Например, в морге, на глазах у одного стражника и одной некромантки…

От немедленной изоляции меня спасло лишь присутствие Барона, его предостерегающий взгляд и переполненность всех зданий, отведенных для размещения проклятых и предположительно проклятых людей.

И Санхелу, и Идре пришлось сделать вид, что они ничего не видели.

Но долгим наше пребывание в управлении после этого назвать было трудно. Капитан как можно быстрее, едва удерживаясь в рамках вежливости, выпроводил нас из морга.

Уже на первом этаже, провожая к выходу, он спросил:

– Вы уверены, что первого проклятого удерживают? Возможно ли, что он находится среди остальных умертвий?

Барон повел плечом.

– Пару часов назад я бы сказал, что это возможно. Я не знаю случая, при котором источник проклятия не находился бы под защитой. С другой стороны, никогда еще ни один город не попадал в такую ситуацию… да, это могло бы быть правдой. В любых других обстоятельствах, но все мы видели, что случилось с кровью. Над проклятым экспериментируют. Он, несомненно, заперт. – Покосившись на капитана, Барон с подозрением спросил: – Что заставило тебя задуматься об этом?

– Мы проверили весь город, осталось несколько улиц, – мрачно ответил Санхел.

– Хм-м-м…

– И аристократов? – спросила я с подозрением. – Изумрудный бульвар и Быстроводную набережную вы тоже проверили?

Капитан глянул на меня как на сумасшедшую и сухо произнес:

– Мы не имеем права вторгаться в дома дворян без их на то разрешения.

– И никто не разрешил?

– Трое позволили, – кисло ответил Санхел.

– Что ж, придется мне нанести им визиты, – расплылся в недоброй улыбке Барон, глядя на входную дверь и совершенно не замечая спешно бледнеющего стражника на посту.

– В Атар-эль живут наследники четырнадцати древних семейств, – сообщила я.

– У меня полно свободного времени.

Глава 13

О незваных гостях и ненужных жертвах

Я не знала, как именно Санхелу удалось уговорить командора смирить свой гнев и допустить до настоящего расследования Барона и его скромный довесок в моем лице. Вероятно, помогло сообщение о стабильном состоянии выпитых стражников, озвученная причина, по которой их, собственно, и пили, ну и донесение о злостном преобразовании проклятия в нечто иное. Нечто такое, названия чему не могла придумать даже Идра.

Подозреваю, Бэйсу не понравилось известие о том, что его капитан, получивший четкие инструкции, ослушался их и выдал Высшему всю информацию, касающуюся расследования, но приказ свой он отозвал.

Барон был официально принят в ряды добровольцев и даже получил почетное звание младшего констебля, о чем по секрету мне сообщил Санхел.

Ни он, ни тем более я не решились рассказать об этом самому Барону…

Нет дураков так рисковать жизнью.

Барон и так был недоволен нашей случайной встречей на ступенях управления и моим непозволительным упрямством.

Я не хотела подчиняться, не хотела отправляться домой и оставлять все на него.

Я умирала, это было ясно, казалось, уже всем, но лишь сегодня за завтраком я окончательно все осознала.

Странное это ощущение, когда сердце на несколько мгновений останавливается, а ты продолжаешь жить, чувствовать и понимать.

Утром я испугалась и серьезно напугала Улису, когда ни с того ни с сего перестала дышать, вскочила с безумным видом, хватаясь за сердце, свалилась на пол и судорожно задергалась.