– Маркус, мне так жаль. Я не хотела, чтобы так получилось.

– Ну наконец-то мы хоть к чему-то пришли. Правда всплывает на поверхность, – вещает Гейл из-за наших спин, неодобрительно глядя на сидящих подле нее Джоша и Рози.

– Не лезь не в свое дело, Гейл, – предупреждаю я. Как я могла когда-то ей доверять?

– Щас! Вот еще. – Она откидывается на спинку стула. – Я же сказала, что поехала в Грецию искать мужа, а ты мне не поверила.

Я беру Маркуса за руку так, словно это исправит мой поступок, заглядываю ему в глаза и молюсь, чтобы он увидел в них лишь искренность. От его запаха, такого знакомого, мое сердце тает, и я прикрываю глаза. И слова сами выплескиваются наружу.

– Я не хотела причинить тебе боль. И не стала бы. Не смогла бы. Ты знаешь, как много ты для меня значил, но я была пьяна и жутко ревновала к той женщине. Это не оправдание, знаю. И клянусь, я не понимала, что делаю… – Каждое новое слово звучит все слабее, и меня оставляет храбрость. Я не знаю, как много мне надо говорить. Ведь Маркус еще не упомянул о моей вине. Неужели после того, как я пыталась его убить, он мне подыгрывает? Я думала, он тут же начнет кричать «убийца» прямо мне в лицо.

– Ты о чем, мам? Что ты пыталась сделать..? – откровенно шокированная, Эбби начинает дрожать и не может произнести слово, повисшее у всех на языке.

<p>Глава 41</p>

– Пыталась меня убить. – Маркус снимает слова с языка Эбби так же, как снимает сливки с женских сердец. – Неужели ты думаешь, что твоя мать, которая и мухи не обидит, сделает нечто подобное? – Его лицо искажено злостью, и он поворачивается к Эбби, которая стоит, прикрыв рот ладонью. – Линда. – Маркус громко и настойчиво привлекает мое внимание. – Мне нужно многое тебе объяснить, о том, где я был и почему не пытался раньше с тобой связаться. Но у меня на то были веские причины. И одна из них в том, что я потерял память.

– Как удобно, – огрызается Эбби.

– Если бы не бесстрашная подруга твоей мамы, которая меня разыскала, я бы никогда ничего не вспомнил. – Маркус машет рукой в сторону Гейл.

– Она мне не подруга, – резко выдыхаю я. Маркус явно немного растерян.

– Да если бы не я, он бы так и жил как бродяга – в рыбацкой лодке в Албании и понятия бы не имел, что с ним случилось, – неприятным скрипучим голосом замечает Гейл. – Рыбак вытащил его из воды и вынес на берег. Я услышала эту историю от парня из Греции, но все думали, что это просто слухи. А я, зная, что тело Маркуса так и не нашли, взяла лодку и поплыла туда, чтобы убедиться, что это он, и помогла ему вернуть память. Так что считай, тебе повезло, что твой муж не утонул в ту ночь, иначе сидеть тебе за убийство.

– Тетя Гейл, прекрати! Не смей так разговаривать с мамой! Маркус тебе уже сказал, что мама на такое не способна. – Рози поразила меня до глубины души, да и Гейл, видимо, тоже. Это так на нее не похоже, что я готова аплодировать ей стоя.

– Ты не права! – плаксивым тоном настаивает Гейл. – Она сама мне призналась в том, что сделала с Маркусом. В ту ночь, когда напилась у меня на лодке. – Кошачий взгляд Гейл устремляется на меня, а потом, обвинительно, на Маркуса. – Я же тебе сказала, помнишь?

– Конечно, помню, ведь так и бывает, когда к тебе возвращается память. – С саркастичной улыбкой Маркус кивком головы отмахивается от доводов Гейл.

На лице Гейл написана крайняя растерянность. Да и я чувствую то же самое. Зачем Маркусу врать о том, что случилось в ту ночь, и пытаться меня прикрыть? Может, у него все еще есть ко мне чувства и он хочет меня защитить? Хотя я уверена, что попытка убийства отвернет от женщины любого мужчину. Нет, скорее всего, он ведет свою игру и просто забавляется со мной. Я этого не позволю. Так что мне пора рассказать правду.

– Но, Маркус, я столкнула тебя в воду. Я не хотела, но…

– Как я понял, память – сложная штука, и порой нам кажется, что мы сделали то, что на самом деле сотворил некто иной. Так и произошло в твоем случае, – заключил Маркус.

– Я тебя видела. Смотрела, как ты уходишь под воду, – настаиваю я, обкусывая заусенцы на больших пальцах.

– Ты и правда видела. Все верно. Но ты неверно истрактовала увиденное. Не удивительно, учитывая, сколько ты в ту ночь выпила. На пляже была драка. Ты это помнишь?

– Да, это я тебя толкнула, – настаиваю я, и слезы струятся по щекам и капают на платье, безнадежно его пятная.

– Кто-то другой меня толкнул, Линда. Но не ты. Ты к тому времени уже отрубилась на песке. Но, скорее всего, ты что-то все-таки видела, а потом начала осознавать. А утром, когда ты узнала, что я исчез и объявлен погибшим, ты вооружилась чувством вины, особенно после всего, что ты мне наговорила, сложила два и два и получила пять. Ты винила себя в моей смерти лишь потому, что видела, как я тону.