Это может быть правдой? Или Маркус лжет? Не знаю, кто такой мой муж на самом деле, да и зовут его не Маркус Бушар. Я ведь всегда сомневалась в том, что случилось в ту ночь, но, как заметил Маркус, было легко предположить, что на него напала я. Я же видела, как он тонет, разве нет? Ну даже если представить, что не я его толкнула, я все же видела, как он уходит под воду, – или мне так кажется – и ничего не сделала, чтобы ему помочь.

– Если это не мама пыталась тебя убить, тогда кто? – наконец спрашивает Эбби, и ответ на этот вопрос жаждут услышать все собравшиеся.

<p>Глава 42</p>

– Ради своей семьи я готов на что угодно. На все, – удивив нас всех, вдруг встревает Джим и подается вперед. Кажется, он вышел из ступора. Из его носа брызгают две струи, он прижимает руки к животу, и его рвет прямо на пол. Рыча, он распрямляется и смотрит прямо на меня, его губы движутся, но он не произносит ни звука.

– Что такое, Джим? Ты в порядке? – спрашиваю я, удивляясь, почему он не вытирает свисающие из носа две нитки сопли. Может, вызвать скорую? Шок может творить с людьми самые неприятные вещи.

– Я сделал это ради тебя, Линда. Все, что я когда-либо делал, было ради тебя и девочек.

По коже пробегают мурашки. Меня охватывает предчувствие, надвигается на меня, как длинная, мрачная, угрожающая тень. Я не могу дышать, поэтому медленно выдыхаю через рот, пытаясь одновременно осмыслить слова Джима. Эбби отодвигается от отца и встает ко мне поближе.

– Ты о чем вообще, Джим? Что ты такое говоришь? – выдавливаю я.

– Я не хотел никого убивать. Это вышло случайно, – выпаливает Джим, и с его губы летит слюна. Скорчив грустное лицо, он выставляет себя жертвой, просто сторонним невинным наблюдателем.

– Ты! – Не в силах поверить в его признание, я морщусь. – Но это не мог быть… – Хотя, судя по лицу Джима, мог. Он явно испытывает чувство вины и собственного ничтожества. И, осознав, что он говорит правду, трясясь, я падаю на стул. – Боже правый. Это был ты. Все это время. Ты столкнул Маркуса в воду. – Эти слова вырываются из самых темных, самых печальных уголков моей души. Я впериваюсь взглядом в человека, которого я знала и любила.

– Нет, мам, это неправда. Не может быть, он не мог. Не мог же, пап? – отчаянно вмешивается Эбби, повиснув на моей руке так, словно боится рухнуть на пол.

– Как ты мог, Джим? Почему? – взмолилась я, ничего еще не поняв.

Джим опускает голову; он не может смотреть в глаза ни мне, ни девочкам. Но стоило Маркусу к нему подойти и ткнуть в грудь пальцем, как он вздергивает подбородок.

– Почему – как раз понятно, – с насмешкой замечает Маркус. – Чтобы тебя вернуть.

– Я просто хотел убедить тебя, что ты совершила ужасную ошибку, – восклицает Джим, отшатываясь от Маркуса и при этом глядя на меня. – Я хотел уговорить тебя вернуться домой не ради меня, а ради девочек. Ничего плохого не должно было случиться.

– Ты что, прилетел на Корфу, никому ничего не сказав? – выдыхаю я, потирая переносицу, в которой с силой пульсирует кровь.

– Когда он в ту ночь объявился на пляже, ты уже отрубилась, Линда, а вот я был бодр, пьян и готов к драке, – драматично заявляет Маркус, явно собой довольный. – Но все пошло не по моему плану, да, Джим?

Я моргаю, не в силах поверить в услышанное. Но даже сильнее, чем справедливость в деле Маркуса, меня беспокоит то, что Джим сотворил со мной. Мысль о том, что он лгал мне все это время, делает мне так больно, что я сама удивляюсь силе этого чувства.

– Значит, ты мне врал и позволил думать, что я спятила, когда решила, что Маркус все еще жив. – И тут до меня доходит, со всей силой, что Джим виновен, и к глазам подступает новая волна злых слез. Стряхнув вцепившуюся мне в руку заплаканную, опухшую Эбби, я бросаюсь к Джиму. Маркус отходит в сторону, и я с силой тычу Джима в грудь.

– Так это ты создал страничку Маркуса на сайте знакомств, ты слал мне сообщения, притворившись им! Да ради всего святого, Джим, это ты вламывался в мою квартиру, зная, что пугаешь меня до усрачки, и это ты снял квартиру этажом ниже, чтобы за мной приглядывать. И не смей отрицать! – заявляю я, надеясь, что это неправда, но в глубине души уже зная, что это не так.

Между нами повисает долгая тишина. Джим прикрывает лицо ладонями.

– Я был готов на все, чтобы вернуть свою семью, – горестно всхлипывает он.

– Даже на убийство, – шиплю я. Я еще никогда так на него не злилась.

– Прости. Я не хотел, чтобы так получилось.

Джим произносит слова, которые я повторяла себе весь прошедший год, чтобы облегчить чувство вины перед Маркусом. И теперь, поняв, что он сделал со мной, с женщиной, которую должен был любить, я не чувствую в себе ни капли жалости.

– Это была случайность. Линда, ты должна мне поверить, – с мольбой произносит Джим. Звучит так, будто мы с ним поменялись ролями.

– Случайность, что ты втихую прилетел в Грецию и улетучился до того, как все поняли, что я пропал? – замечает Маркус. – Случайность, что, когда я начал тонуть, ты не сделал ничего, чтобы мне помочь? И даже не заявил о том, что видел?