Читаем Эдгар По полностью

В начале апреля 1844 года По довольно скоропалительно решает уехать из Филадельфии и еще раз попытать счастья в Нью-Йорке. Жизнь в Филадельфии превратилась для него в сплошную вереницу физических и духовных страданий, приведших его в полное смятение чувств. Скандалы и кривотолки, вызванные его пьянством, нищенское убожество семьи и давшая пищу для всяческих домыслов история с "леди из Саратоги" рождали в нем ощущение, что он жертва какого-то заговора, и мысль эта нашла благодатную почву в его болезненно восприимчивом сознании. Некогда открытые ему пути были теперь отрезаны, и, кроме того, чтобы обрести равновесие духа, ему важно было переменить обстановку, уехать из города, где буквально все, даже случайно встреченный на улице знакомый, напоминало о пережитых неудачах и неосуществленных замыслах. Не имея никаких определенных планов, он не знал, что будет делать и где будет жить. Слабая надежда убедить с помощью профессора Энтона издательство "Харперс" опубликовать полное собрание его рассказов была единственным проблеском в тумане, который окутывал будущее. Миссис Клемм

[242]

задержалась в Филадельфии, чтобы распорядиться жалкими остатками семейного имущества. Нескольким друзьям она и Вирджиния подарили черенки с лучших цветочных кустов из их сада. Ковры и полдюжины стульев с неохотой забрала домовладелица, которой По задолжали за квартиру. После отъезда Эдгара миссис Клемм продала его маленькую библиотечку торговавшему по соседству букинисту. Денег, чтобы уехать всем троим, не хватило, и она осталась наедине со своими воспоминаниями, предчувствиями и кошкой Катариной, которая в бездетной семье была всеобщей любимицей - Вирджиния ни за что не желала с ней расставаться.

Весенним утром 6 апреля 1844 года По, весь наличный капитал которого равнялся сейчас 11 долларам, вместе с Вирджинией навсегда покинул дом на Спрингс-Гарден-стрит. В семь часов их поезд отошел от платформы Филадельфийского вокзала, направляясь в Перт-Амбой. Добравшись до этого портового городка, они пересели на пароход, которым и прибыли в Нью-Йорк, встретивший их проливным дождем.

Глава двадцать первая

Приехав в Нью-Йорк, По и Вирджиния оставались в пансионе на Гринвич-стрит. Чтобы добыть денег на жизнь и оплатить переезд миссис Клемм из Филадельфии, По устроил одну из тех хитроумных литературных мистификаций, которые доставляли ему такое упоительное наслаждение. В первую неделю пребывания в Нью-Йорке он посетил редактора газеты "Сан" и продал ему рукопись "Истории с воздушным шаром", а в субботу после его приезда в очередном утреннем номере газеты появилась словно бы впопыхах набранная заметка с якобы только что полученным сообщением об успешном перелете через Атлантику на воздушном шаре и обещанием передать все подробности события в специальном выпуске в десять часов утра. Экстренный номер вышел в объявленное время с рассказом По, которому был придан вид сенсационной новости, сообщенной корреспондентом "Сан". Искусного переплетения правды и вымысла, присущего "фантастическому реализму" По, оказалось достаточно, что

[243]

бы заморочить голову множеству людей, которые, раскрыв рты от изумления, читали в газете:

ОШЕЛОМИТЕЛЬНОЕ ИЗВЕСТИЕ!

С НАРОЧНЫМ ИЗ НОРФОЛКА!

ЧЕРЕЗ АТЛАНТИКУ

ЗА

ТРИ ДНЯ!

Поразительный триумф

ЛЕТАТЕЛЬНОГО АППАРАТА

г-на Монка Мэйсона

Благополучное приземление на острове

Салливана близ Чарлстона (Южная Каролина)

гг. Мэйсона, Роберта Холланда, Хенсона,

Харрисона Эйнсуорта и четверых других

после семидесяти пяти часов полета на

управляемом воздушном шаре ^Виктория"

с Континента на Континент,

В "Истории с воздушным шаром" точно так же, как и в "Золотом жуке". По, стремясь создать достоверный местный колорит, вновь вернулся мыслями на остров Салливана, который произвел на него немеркнущее впечатление. В те времена, когда новости доставлялись капитанами не всегда прибывающих в срок парусников, черпались из рассказов путешественников или подчас запаздывающих писем специальных корреспондентов, журналистика порою без зазрения совести мистифицировала публику, не страшась, как н наши дни, наказующих телеграфных опровержений. Чудеса прямо-таки носились в воздухе, а рассказ По был написан необычайно изобретательно, интересно и со множеством убедительных деталей. Собственно говоря, он лишь предвосхитил приблизительно на столетие реальное событие. Как ни удивительно, но известие о действительно совершенном трансатлантическом перелете на воздушном шаре, появившееся много лет спустя в нью-йоркских газетах, сообщало о почти такой же его длительности и о многих путевых наблюдениях и происшествиях, отмоченных в бортовом журнале Мэйсона. С точки зрения автора, устроенный им розыгрыш был прекрасным способом сделать рассказ попу

[244]

лярным среди читателей. Вся история наделала громкого и долго не утихавшего шума.