Читаем Двуликая мать (СИ) полностью

— Так, я отказываюсь танцевать с тобой, пока не выпью. Думаю, ты тоже. Прочь оковы стеснения! — воскликнула она, усаживаясь на единственное свободное место у барной стойки. Данс предпочёл встать рядом и не проверять одноногий стул на прочность.

Митч принял заказ на две порции виски и потянулся за стаканами. Довоенная бутылка, пользуясь популярностью чуть меньше его фирменного самогона, не покидала своё место на стойке.

— Наверное, вас постоянно о чём-то просят, раз отваживаетесь по острову свободно бродить, — как любой бармен, Митч не стеснялся, а говорил прямо и очень громко. — Вот и у меня давно горит довольно личная просьба: не могли бы вы по пути проведать моего дядюшку Кена в туристическом центре? Я волнуюсь за него.

Нора слушала его, чуть приоткрыв рот.

— Он живёт там один?

— Да, мэм, — Митч невесело скривил губы, — из гордости не желает перебираться в город. Однако он не старик в беде, о нет. Поосторожнее на его территории: там полно ловушек и турелей.

— Обязательно проведаем его, даю слово, — Данс даже будучи навеселе всегда звучал по-деловому прямо.

Митч, довольный разговором, отлучился к следующему клиенту. Звякали стаканы и тарелки, гости бара «Последний приют» громко и не всегда цензурно обсуждали последнюю рыбалку, вести из близлежащих лесов и, конечно, «Танец капитанов» в исполнении новеньких. Данс в присутствии посторонних держался вновь холодно и больше напоминал машину, чем человека. Чтобы прогнать гнетущие ассоциации, Нора невольно прислушалась к разговорам, желая просто расслабиться в обществе обычных людей, взглядом же гипнотизируя пустые бутылки на противоположной стене.

Островитяне жили громко, словно в последний день: хохотали от души, чокались наполненными бокалами, подпевали довоенным песням; также громко выражали и недовольство. Однако грубый голос Аллена Ли задвигал любой шум, как и его горячий нрав, скорый на обиду и расплату. Выпив лишнего, он снова начал утверждать, что туман, будто живой и мыслящий организм, усиливался, когда рядом находились люди, а капитан Эйвери стыдила его, призывая проспаться.

Жалобное мяуканье за спиной, внизу, вынудило Нору отвлечься от стакана.

— Дебби, Тинк опять пробралась в бар, — воскликнул Митч, заметив кошку, — выстави её хотя бы сегодня!

Тёмные круги под глазами официантки говорили либо о хронической усталости, либо о пристрастии к химии. Дебби, по мнению Норы, скорее представляла большую опасность для посетителей бара, чем её любимая кошка.

Развернувшись вполоборота на стуле, Нора взглянула на Тинк и маленького полосатого котёнка — точную мамину копию. Когда Дебби склонилась, чтобы подобрать животных и вынести их на улицу, Тинк, не обратив внимания на разницу в размерах с человеком, изогнулась дугой и зашипела на собственную хозяйку.

— Вот видишь!.. — задумавшись о чём-то своём, Нора услышала лишь окончание тирады Митча. Данс чуть повернул голову в сторону разыгравшейся сцены и пробормотал:

— Экая бестия, ничего не боится.

— Мама всегда защитит, — голос Норы стал глухим и низким; что-то в груди будто оборвалось и упало, оставив холодную дыру у сердца.

Больше она ничего не сказала и, отвернувшись, демонстративно осушила стакан одним махом, однако, судя по внимательному взгляду, от Данса, конечно же, не укрылось, как именно она смотрела на Тинк. Это было неловкое чувство, ведь он точно знал, о чём думала Нора. Когда-нибудь им ещё придётся поговорить о Шоне, об Институте и единственно верном выборе… но не сейчас. На острове они — беглецы.

Сегодня в честь них устроили праздник, и виновники торжества, смущённо потупив взгляды, продолжали принимать поздравления, сделав вид, будто между ними ничего не происходило. Дансу даже было весело — по крайней мере, первые два танца. Когда же опустела бутылка, Нора взяла его за руку и повела домой — если так можно было назвать их лодочный сарай. Пока что на свете не было места лучше.

Данс упал спиной на койку, приложившись головой о железную перекладину, но даже не заметил этого. Всё его внимание было обращено к Норе, усевшейся на него сверху. Платье задралось, демонстрируя обнажённые ноги. Его потрясающе огромные руки нырнули под подол и устроились на бёдрах. Нора шумно выдохнула, пытаясь второпях расстегнуть клетчатую рубашку; руки дрожали. Слишком часто она задумывалась, как же выглядел её напарник под слоями брони и комбинезона — и не разочаровалась.

— Я готова нести службу, паладин Данс, — она игриво поёрзала на его бёдрах, чувствуя через нижнее бельё, что ему тоже нравится эта маленькая игра.

Справиться с пуговицей на джинсах оказалось куда проще. Его руки крепче сжали бёдра, дыхание сбилось. Нора и сама с трудом верила, что происходящее реально. Только недавно Данс, будучи её наставником, отчитывал за самоуправство и хмурился так, что казался смертельно уставшим. В её руках он по-настоящему расслабился, доверился…

Хотя бы на одну ночь ей показалось, что уродливая ложь между ними — лишь плод разыгравшегося в тумане воображения.

Комментарий к Часть 1. Лучшие деньки