Читаем Двадцать шестой полностью

В музее их долго мурыжили в коридоре у входа в торжественный зал, пока там принимали в пионеры какую-то другую школу. Минут пятнадцать пришлось стоять, повесив на правые локти отглаженные утром мамами галстуки, которые, конечно же, во время поездки на автобусе успели уже помяться. Правая рука затекла, в левой руке каждый держал по красной гвоздике, которую выдала Раиса.

Наконец их запустили в главный зал. Это был тот самый музей, о котором советский ребенок слышал чуть ли не с самого рождения, тот, где перед тобой встает вся жизнь великого вождя. Раиса выстроила детей в две шеренги по обе стороны огромного белого Ленина и потом дважды прошлась вдоль пока еще октябрят, поправляя галстуки, воротнички, банты, хохолки у мальчиков на макушке, чтобы все было чин по чину. В ходе инспекции выяснилось, что у Олежки Абрикосова гвоздика обломалась, и Клизма дала ему свою. А Наташа, как оказалось, повесила галстук на свою любимую левую руку, за что была публично пристыжена. Наконец Раиса удовлетворенно кивнула и отошла в сторону, уступив бразды правления Лидии Сергеевне, Лидухе, старшей пионервожатой.

– Дорогие ребята! – проговорила Лидуха с надрывом в голосе. – В этот долгожданный день мы собрались с вами у бюста Владимира Ильича Ленина, вождя первого в мире социалистического государства…

Лидуха упорно называла Ленина бюстом, хотя это была огромная гипсовая статуя, в два раза выше любого пионера. Ленин стоял, повернувшись немного вбок, одна рука убрана в карман, полы пальто распахнуты, и смотрел в даль, в прекрасное будущее. Только бюста никакого у Ленина и в помине не было, а вот у Лидухи он был, да еще какой, а теперь от торжественности и важности момента он выдавался вперед еще больше обычного, так что и на Ленина бы с лихвой хватило.

– Внимание, равнение на знамя!

В полной тишине, двигаясь строевым шагом, трое старшеклассников в пилотках и белых перчатках вынесли знамя. Но не было ни горна, ни барабана – в музее, как оказалось, шуметь нельзя.

– Сегодня третьи классы нашей школы вступают в пионеры, каждый из вас начинает новую жизнь, – прогремела Лидуха.

Не каждый. Наташа думала об Асе, о том, что она не увидит этот долгожданный день, о том, что она уехала и не отвечает на Наташины письма, о том, принимают ли у них там в пионеры, нет, наверное, не принимают, у них же там израильская военщина, и о том, скучает ли Ася по Наташе или уже забыла ее.

«Я бы хотела передать привет Асе Авербах. Это моя подружка. Она уехала в Израиль. Ася, прости меня… ну, ты знаешь за что. Ася, я тебе пишу, а ты не отвечаешь. Ася, ответь, пожалуйста».

«Ну что ж, мы надеемся, что до Аси Авербах дойдут ваши слава. А на барабане 50 очков, удачный ход. Наташа, ваша буква».

Трое в пилотках, среди которых Наташа разглядела сестру Буровой, специалистку по ресницам, декламировали стихи.

– Слова звучат, как первая присяга, которую ты родине принес!

Стоявшая сбоку Раиса шевелила губами в такт стихотворению – то ли суфлировала, то ли просто наслаждалась.

Наконец стихи закончились.

– К торжественному обещанию стоять смирно! – скомандовала Лидуха.

Дети принялись по очереди делать шаг вперед из строя.

– Я, Коваленко Михаил!

– Я, Дроздов Алексей!

– Я, Абрикосов Олег!

– Я, Колесник Лиза!

– Я, Назели Саркисян!

– Я, Черных Наташа!

Сколько раз они репетировали это с Лидухой в спортзале – около козла и свисающего с потолка каната, – и у Наташи захватывало дух. А сейчас, возле гигантского Ленина, она не ощущала ни трепета, ни восторга.

Наконец, после еще нескольких напутственных речей и стихотворений, Лидуха скомандовала пионерам дружины повязать юным ленинцам красные галстуки. Трое в пилотках и еще несколько других шестиклассников, которых для этой цели привезли сюда на заказном автобусе, приступили к выполнению.

Они подходили и молча повязывали галстук, но вечно невезучей Наташе достался какой-то раздолбай, который долго не мог завязать ни артековский, ни обычный узел и задерживал ход очереди, так что на помощь была призвана даже не Раиса, а Клизма. Цепкими медсестринскими пальцами она ловко затянула на Наташиной шее четвертинку красного знамени, и у Наташи было ощущение, что над ней совершают какую-то неприятную медицинскую процедуру, то ли берут мазок из горла, то ли делают манту, то ли проверяют на вшей. Это же надо было испортить такой счастливый момент, тяжело вздохнула Наташа, и от этого еще сильнее почувствовала удавку на шее.

«Увы, вам не повезло. Сектор ноль. Переход хода».

– Ну что же, дорогие ребята! – от пафоса Лидухин голос становился все выше и выше, и сейчас она почти пищала. – Пронесите это знамя через всю свою пионерскую жизнь, пусть ни одно пятно не упадет на вашу честь, на честь вашего знамени, на честь пионерской дружины, на честь всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина. В добрый путь!