— Так точно. Тятя, конечно, у тебя дурак-дураком оказался. Жадным дураком и больше никем. От таких кадров, если ты еще не понял, надо освобождаться И поскорее. По идее, все должно было пройти тихо и спокойно. Тятя, Робинзон и Легаш Чижом скуплены на корню, транспорт Чижик подогнал, и, если б все было нормально, товар уже был бы далеко-далеко, а ты — с носом и в долгах. Но вмешивается идиотская случайность в виде двух солдатиков. Они как начали палить, должно быть, с перепугу… И положили всех, кроме Тяти, который скорее всего привез их к тебе. Наверняка найти их у тебя здесь еще можно. Как и товар с того вагона, нетабельное оружие и прочее. Но мы их пока не найдем. Хотя уже знаем, кого искать — Русакова Валерия Юрьевича и Соловьева Ивана Антоновича. Оба рядовые, оба 1976 года рождения, оба призывались осенью 1994 года. Соловьев очень хочет в Чечню, а Русаков — наоборот. Тем не менее сбежали отчего-то одновременно, попали в один вагон и приехали в карьер, где оказали тебе дружескую помощь. Это экспромт или загадка природы?

— Могу задать тот же вопрос, — разводя руками, вздохнул Фрол. — Если быть совсем откровенным, то Тятя предложил мне версию, по которой эти ребятки мне от вашего ведомства присланы. Если это так, то могу вернуть их вам уже сейчас. Они меня, конечно, не отягощают, но и потребности в них я не испытываю.

— Будь добр, подержи их еще у себя, причем постарайся, чтоб они находились в хорошей физической форме. Особенно, конечно, обрати внимание на Соловьева.

— И все-таки, Андрей Ильич, вы уж поставьте все точки над «i»: ваши это мальчики или нет?

— Обычно в таких случаях наше ведомство отвечает: «Мы не будем ни опровергать, ни подтверждать этого». Потому что если сегодня это не наши мальчики, то завтра могут стать таковыми. Точь-в-точь, как ты сам. Раньше был не наш, а теперь стал наш.

— Но все-таки?

— Я тебе еще раз говорю, меня больше интересует то, отчего эти два очень разных по характеру и социальному происхождению юноши угодили не куда-нибудь, а именно в твой вагон? Тятя это еще может объяснить или у него уже не спросишь?

— Пока спросить его еще не поздно, но только думаю, что он ни шиша не знает. Я его так припугнул сегодня, что он мог и мать родную заложить. Но ничего не сумел изобразить — не в курсе.

— А ты-то хоть в курсе, кто такой папа этого Соловьева?

— В общих чертах. Большой человек, однако, как выражаются у нас на Чукотке.

— Так вот, запомни намертво: этот большой человек, несмотря на отсутствие у него высоких постов и почетных званий, может нам либо сильно помочь, либо фатально помешать. Ты слово «фатально» слышал когда-нибудь?

— Обижаете, товарищ прокурор. У меня ведь диплом имеется. Академиев, правда, не кончал, но и училище кое-какую подготовку дает. Даже знаю, что слово «фатально» происходит от латинского ««fatum», что значит «судьба», «рок».

— Правильно, Валентин. Но и то, что слово «судьба» от слова «суд» проистекает, тоже не забывай.

ПРОВЕРКА НА ВШИВОСТЬ

Ваня Соловьев провел ночь в более комфортных условиях, чем Валерка, хотя тоже в камере. Ему с самого начала выдали ватное одеяло с пододеяльником, подушку с наволочкой и матрас с простыней. Все это было уложено не на нары, а на нормальную солдатскую койку. А на полу у койки был коврик постелен. И вообще тепло было. Даже удобства городского типа имелись. Умывальник с мылом и полотенцем, туалет с унитазом и рулоном бумаги.

Ночная возня на территории складов АО «Белая куропатка» его ни чуточки не потревожила, он о ней и не знал ничего.

В принципе особой возни и не было. ОМОН взял под контроль ворота, оцепил склады. Группа под командой Агапова в сопровождении Портновского и начальника караула обошла все помещения. Разумеется, кроме того якобы заброшенного строения, в полуподвале которого находилась тюрьма. Осмотрели также машины, находившиеся под охраной. «ГАЗ-66», на котором Ваня привез груз из карьера, среди них отсутствовал. К тому времени он уже не первый час стоял на окраине областного центра, в кривых и путаных улочках бывшего поселка Лавровка. А груз — тот самый порошок в коробках — давно был вывезен и находился сейчас примерно в двухстах километрах от места обыска.

Впрочем, Агапов и его специалисты искали совсем не порошок. Вероятно, если б они по какому-то несчастливому стечению обстоятельств его нашли, то скромно отвели бы взгляды или признали в нем безобидный крахмал. В двух хранилищах они просто прошлись, поглядели на упаковки, этикетки и прочее, даже не попросив ничего открыть. Зато в третьем тут же обнаружили криминал — сорок ящиков импортной водки без акцизных марок. Это очень удивило господина Портновского, потому что у него такой не числилось и даже та липовая (точнее, сосновая, поскольку изготавливалась из гидролизного спирта) водка, которую он производил в селе Лутохино на бывшей молочной ферме, поступала в продажу со всеми необходимыми атрибутами.

Тем не менее Портновского одарили наручниками, составили акт об изъятии спиртного и торжественно вывезли с территории складов в совершенно конкретном направлении.