- Виктор Керро, приговоренный к повешению за воровство, - сказал Кавенди, - казнь должна была состояться пять дней назад. Герцог подарил вам неделю жизни. Почему?

- Сам удивлен. Но не расстроен. Его Светлость дал мне возможность дочитать интересную книгу.

Кавенди бросил взгляд на обложку тома и ничего не понял. "Механизмы финансового рынка, позволяющие минимизировать возможные убытки за счет покупки активов, которые имеют обратную ценовую корреляцию с основным инвестиционным активом..." Он что, демонов здесь заклинает?

Толстяк шагнул на середину камеры:

- Керро, я уполномочен Его Императорским Величеством принимать любые решения. Мой голос - это голос Императора. Мое решение - это его решение.

Узник склонил голову, сверкнув обширными залысинами.

- Я имею право предложить вам жизнь. Вас это интересует?

- А взамен?

- Полная исповедь. Все о ваших делах с Монтрезом. Фальшивые деньги, контрабанда золота, связи с местными пиратами. Честно. Подробно. Под запись. Потом повторите это еще раз в суде, на амулете истины - и получите не только жизнь, но и свободу.

Кавенди постарался сказать это веско, его устами и в самом деле говорил император. Прозвучало убедительно. Эмиссар и сам почти уверовал в свои слова. Но тут узник сделал противоестественную вещь.

Он улыбнулся.

 НАЗАД

12

СЛЕД. ЧАСТЬ

- Я правильно понял, любая другая правда вас не устроит и жизнь мне не спасет?

- Что вы несете? Правда всегда одна, все остальное - ложь...

- Автор этого труда с вами не согласен, и я верю ему. - Виктор бросил нетерпеливый взгляд на оставленный том, и Кавенди с изумлением понял, что приговоренному к повешению гораздо интереснее книга, чем этот разговор. - А Его Светлость вы уже... допрашивали?

Толстяк поморщился:

- Его Светлость считает, что война все еще идет, и маршал может игнорировать распоряжения императорского эмиссара.

Улыбка Керро стала шире и веселее.

- Кажется, я понимаю, что происходит. Ваша милость, хотите добрый совет?

- Не нуждаюсь, но извольте, выслушаю, - буркнул толстяк.

- Когда Эшери предложит урегулировать ваши разногласия "по-плохому", немедленно соглашайтесь. И не забудьте поблагодарить Небо. Потому, что "по-хорошему" будет хуже...

Глава 20. Жемчужный грот (Ночь)

Лора жила в Монтрезе уже почти пять лет, но ни разу не была на берегу ночью. Спокойная вода лежала у ног черным стеклом, отражая огромную серебряную луну и ошеломляюще реальный "бриллиантовый мост" с земли на небо. Огромное пространство ощущалось на все четыре ветра. Где заканчивалась вода и начинался песок пляжа - боги знают. Все было словно палитра, на которую выдавили кобальт, пролили воду, небрежно размазали кусочком холста, а потом взяли тонкую кисть "в одну шерстинку", черную и белую тушь и нескольким штрихами превратили непонятную мазню в шедевр. На нем угадывались и облака, которые сбежали за край, но не дальше, и скалы, и буруны воды вокруг них, и остовы рыбачьих лодок, и черные стрелы кипарисов, устремленные к звездам.

- Угадаешь, которая из них?

- Ты сказал - самая яркая. Угадать не сложно, - Лора попыталась ладонями стереть с лица ошеломление, но не преуспела.

- Прости, - тихонько шепнула она, - просто не ожидала, что здесь так красиво.

Эшери тихонько рассмеялся.

- Ты чего? - развернулась к нему Лора, - я кажусь тебе провинциалкой?

- Я не над тобой, а над собой. Знаешь, я думаю, что не вырос бесподобной сволочью и полным уродом только потому, что каждый вечер смотрел из окна на море. Вода... огневики с ней не дружат, стихия - антагонист. Она нам не подчиняется и из-за этого огненные маги числят ее враждебной, но у нее есть удивительная способность смывать грязь с души. Со временем я привык: как бы погано тебе не было, окунись в море и - отпустит. Я искупаюсь, хорошо? Не заскучаешь?

Смотреть на повелителя края, который с энтузиазмом мальчишки, сбежавшего с уроков, плещется в ледяной, почти зимней воде - было тем еще удовольствием. Лора не знала, смеяться ей или сердиться.

Она подошла к самому краю, любуясь мужчиной, тонким и ловким; серебряным светом на его коже, сверкающими каплями воды... Эшери был красив, как бог - это признавали даже его враги. Так что Лора смотрела не скрываясь, убежденная, что глазеть на красоту не просто не стыдно - на нее стыдно не глазеть. Стыдно и глупо. Смотри - пока показывают, потому что потом спрячут.

Он вынырнул рядом, как дельфин - вода стекала с тела и переливалась, а улыбка была проказливой, как у тех самых сильфов из няниных сказок.

- Я хочу кое-что достать для тебя. Не испугаешься?

- А это страшно?

- Ну, в общем, да. Зрелище для сильных духом. Алета до сих пор, как вспоминает - глаза закатывает. У тебя клепсидра есть?

Лора покачала головой - откуда? Да и зачем женщине такие вещи, разве они занимаются делами, чтобы следить за временем?

- У меня есть. Серебряная, под рубашкой. Когда я нырну - переверни. И - пообещай мне одну вещь: пока вода в ней не закончится, ты не начнешь думать о плохом.

- Это опасно? - сообразила Лора.

- Не для меня.