Читаем Древний Перн полностью

— Мы растеряли знания наших предков, — продолжал Капайм, не давая собеседнику опомниться, — хотя мы и можем вывести скакунов или быков в соответствии с конкретными требованиями. И... — тут Капайму пришла в голову новая мысль. — Я только что сообразил, что нам угрожает еще одна опасность! — он подумал о талантливом молодом Талпане, о главном мастере скотоводов Суфуре, о погибшем капитане, о своих умерших коллегах по ремеслу — каждый и каждая со своими маленькими секретами, теперь навсегда утраченными из-за смертельной болезни. — Вполне возможно, что мы потеряли куда больше, нежели полную историю развития эпидемии. Кроме жизней, мы потеряли еще и знания — и это должно беспокоить тебя, Тайрон, более всего. Тебе сейчас надо со всей возможной быстротой записывать сведения, методы и методики, которые могут погибнуть вместе с людьми, которые их используют... Мы не в состоянии восстановить по Архивам, как именно Древние творили свои чудеса. Да и не чудеса это были, ведь они основывались на умениях, на повседневных привычных процедурах, которые Древним и записывать-то казалось глупым, ибо они были общеизвестны. Только со временем эти общеизвестные истины перестали быть таковыми. Они позабылись... Их-то нам теперь и не хватает. Мне страшно даже подумать, что потеряно за последние несколько дней!

Без сил Капайм откинулся на подушку, толстый том Записей тяжким грузом лежал на его груди. Этим утром, когда он более или менее пришел в себя, он с ужасающей ясностью осознал, как много фактов, методов лечения и маленьких хитростей он не внес в свои дневники. Он никогда не любил вести подробных рабочих 190 журналов. Если бы ничего не случилось, он постепенно передал бы все свои знания ученикам — по мере того, как те набирались опыта. Но теперь, когда он столкнулся лицом к лицу с возможностью безвременной кончины, этот путь передачи и сохранения знаний казался на редкость ненадежным.

— Не могу с тобой не согласиться, Капайм, — откашлявшись, начал Тайрон, — но люди всех рангов, всех ремесел хранят свои секреты...

— Барабаны! Новое сообщение! — вдруг воскликнул Капайм, затыкая уши. — Не хочу ничего слышать!

Тайрон прислушался, и его лицо прояснилось.

— Хорошие новости, Капайм! — закричал он, жестом призывая лекаря опустить руки. — Из Айгена! Всадники встретили Падение. Нити уничтожены. Летало сразу двенадцать крыльев.

— Двенадцать? — Капайм вспомнил страшные потери, понесенные Вейром Айген и данные о количестве больных наездников. — Айген не мог поднять в воздух двенадцать крыльев!

— Когда в небе Нити, всадники должны выходить на бой! — с гордостью провозгласил Тайрон.

Недоумение во взгляде Капайма сменилось пониманием. Как же он не понял замечания арфиста о том, что Предводители Вейров решили запретить полеты на южный материк? Они встретились — и объединились для отражения атак.

— Борьба с Нитями у них в крови! Несмотря на страшные потери, они вылетели на бой, как всегда, поднялись на защиту континента...

Тайрона, похоже, понесло. С ним такое бывало. Не самое лучшее время он выбрал, чтобы сочинять свою новую сагу! И, однако, страстные слова арфиста всколыхнули в душе Капайма какие-то полузабытые воспоминания.

— Помолчи, Тайрон! Дай мне подумать! Или скоро не останется ни одного всадника, способного вылететь навстречу Нитям! Ты лучше сейчас уйди!

«В крови» — вот что сказал Тайрон. Это у них в крови! В крови! Капайм обхватил голову руками. Он уже почти слышал дрожащий голос старого мастера Галларди. Да, он как раз готовился к очередному экзамену, а Галларди все бубнил и бубнил о разных древних методах лечения. И там было что-то о крови! Да,

Горе и печаль воцарились в душе Капайма. Все погибли? Миббут, добряк Кил ос, практичная Лореана и искренний Рапал, костоправ Снил, Галниш... Все они мертвы? Неужели действительно прошло всего семь дней с того момента, когда первое известие о новой болезни достигло его ушей? И те, кого он пытался лечить в Айгене и Керуне, тоже мертвы... А до окончания Прохождения оставалось так немного... Капайм почувствовал, как по его щекам катятся горячие слезы. Пусть текут, от них на душе становилось хоть немного легче. Он не должен поддаваться эмоциям. Он должен мыслить беспристрастно, сугубо профессионально.

— В морском холде Айген проживало больше тысячи человек. Когда я прилетел туда по вызову Бурдиона, больных было всего человек пятьдесят...

— Бурдион — один из тех, кто выжил.

— Надеюсь, он вел для тебя дневник! — зло заметил Капайм.

— Надеюсь, что вел, — спокойно ответил Тайрон, не обращая внимания на выпад лекаря. — А пока в моем распоряжении есть один весьма любопытный судовой журнал.

— Понимаю, о чем ты говоришь, — кивнул Капайм. — Но к тому времени, когда я попал в Айген, капитан был уже давно мертв.

— А ты видел того зверька? — небрежно спросил Тайрон, но глаза его так и горели безудержным любопытством.